Гарри и его гарем 11 - Нил Алмазов

Затем Майя вдруг заговорила, глядя куда-то ввысь:

— Я не думала, что всё произойдёт вот так. И ни ты, ни я не взяли ничего, чтоб хотя бы вытереться… А лучше было бы помыться.

— Ну я же не зря путешествую, и теперь владею бытовой магией, которая лучше любой воды очистит что угодно.

— Правда? — Майя приподнялась на одном локте, взглянув на меня. — А покажи.

Я продемонстрировал магию на примере своего паха — лёгкое движение, и в ту же секунду по коже прошла тёплая волна, смывающее всё лишнее. Остались лишь чистота и ощущение свежести, будто после тёплого душа.

Майя наблюдала с откровенным интересом, а затем, с лёгкой улыбкой и без тени стеснения, попросила сделать то же самое с ней.

Когда я провёл очищение, она на миг зажмурилась, тихо вздохнула — видно было, как по телу прошла дрожь, словно от лёгких мурашек. Все следы исчезли, кожа снова стала тёплой и сухой, а запах её тела — мягким и свежим. Юбка, ещё недавно помятая и влажная, теперь выглядела так, будто только что сошла с вешалки.

Во время короткого перерыва, попивая тёплый, слегка сладковатый напиток, Майя честно рассказала, что у неё было не так много опыта в сексе. Всё, что пробовала до этого, — классические варианты, даже без оральных ласк. На такие вещи она никогда не решалась, не говоря уже о том, что произошло сегодня. Я похвалил её, отметив, что для первого раза у неё всё получилось на удивление хорошо, хотя в глубине души подумал, что она явно недоговаривает. Слишком уж уверенно и умело работали её губы и язык для неопытной.

Майя, будто почувствовав моё сомнение, объяснила, что говорила об этом с Рани. Та умела многое и не стеснялась рассказывать во всех подробностях, что и как делать. Более того, Рани показала всё на овоще, похожем на мужской орган, и Майя, хоть и смущалась, потом сама тренировалась. И ведь не зря: если с первого раза у неё получилось очень хорошо, то дальше она сможет вытворять такое, что ноги будут отниматься.

Что до проникновения сзади, то Майя призналась, что хотела попробовать это не только из любопытства, но и в качестве особого жеста доверия. И я это оценил. Однако теперь она понимала, что без дополнительной стимуляции от такого варианта вряд ли дойдёт до оргазма. Но сами эти необычные ощущения, когда входят туда, куда, казалось бы, нельзя, ей понравились.

Из недолгого разговора я подметил, что при небольшом опыте Майя тонко понимает, от чего зависит удовольствие. Она ясно осознавала: оргазм в первую очередь в голове, а уже потом — в теле. Действительно, многое зависит от настроя.

Если чуть ранее она только намекала, то теперь сказала прямо, чего хочет. Сейчас её глаза светились нетерпением, а слабоалкогольный напиток явно разогревал желание. У меня, впрочем, было не меньше желания. И казалось, что следующий раз, который вот-вот начнётся, будет куда горячее.

Хотя у меня был разный опыт с разными девушками, такой страсти от Майи я не ожидал, особенно после того, что услышал.

— Давай прямо сейчас! — сказала она, допив напиток и ставя кружку. Затем, не теряя времени, встала на колени, всё ещё будучи в юбке и чулках.

Я думал, что всё пойдёт романтично, с умеренной страстью, но Майя говорила, что у неё никогда не было грубого секса, и ей хотелось попробовать. Более того, ей, оказывается, даже нравилось немного боли — в разумных пределах, конечно. Вот почему мы заранее обговорили, где границы, чтобы избежать неприятных ситуаций.

— Ну, раз тебе очень хочется именно это, я готов, — ответил я, начиная вставать. — Но не забывай: если что-то не так — сразу дай знать. Я ведь могу и увлечься.

Она кивнула, не сводя с меня заинтересованного взгляда.

Внутри меня боролись два чувства: не хотелось быть с ней жёстким, но и отрицать, что и самому иногда этого хочется, я не мог. Тем более она явно рвалась к новым впечатлениям, а я был готов их дать.

Никакого сценария у нас не было, только общее понимание желаемого. Всё остальное — импровизация.

Когда я встал перед ней, она посмотрела на меня снизу вверх, и в этом взгляде было всё: вызов, ожидание, предвкушение. И Майя взялась за дело незамедлительно.

Сначала действовала так же, как раньше, но недолго — вскоре настал мой черёд. Она ведь сама хотела почувствовать, каково это — когда мужчина берёт инициативу полностью в свои руки. И в этом случае — в прямом смысле.

Я крепко обхватил её голову и направил ствол к губам. Майя, играя, плотно сжала их, будто не пуская меня. Но и затягивать не стала — как только я надавил чуть грубее, она приоткрыла рот, позволяя войти.

Не став сразу входить глубоко, я сначала двигался размеренно и постепенно ускоряясь. Майя покорно принимала, но при каждом чуть более резком движении у неё непроизвольно вздрагивало тело, а в уголках губ проскальзывал тихий стон. Её горло мягко сжималось, дыхание становилось всё горячее, и именно эта смесь покорности и лёгкого сопротивления странным образом заводила меня сильнее, чем я ожидал…

Чуть позже рискнул сделать то, о чём она уже просила раньше, — быстрым, резким движением вошёл до конца, чувствуя, как головка упёрлась почти в глубину глотки. Горло Майи рефлекторно сжалось, а тело на миг напряглось, словно от неожиданного холодка, только здесь всё было наоборот — горячо, влажно и очень плотно.

Я задержался на секунду, ощущая, как её дыхание прерывисто щекочет у основания, а затем резко вышел полностью.

Майя шумно вдохнула, выравнивая дыхание, и, едва отдышавшись, попросила ещё.

Я снова вошёл глубоко, но уже подержал чуть дольше.

И снова вышел.

На этот раз она, прищурившись и с лукавой улыбкой, сказала, что хочет, чтобы я так же глубоко проник, но уже активно двигался. Лишь бы у неё рвотный рефлекс не сработал. Ну раз уж сама просит…

Майя выдержала всего несколько мощных глубоких толчков. При каждом толчке её горло чуть сжималось, а глаза начинали блестеть ещё сильнее. После этого она сама отстранилась, тяжело и быстро дыша, будто только что вынырнула из-под воды. Щёки горели, губы блестели от влаги, а взгляд был всё такой же голодный. Но она сказала, что ей