Выход из тени - Денис Старый

не увидят, пытающихся быть мужественными, лиц своих мужчин. Словно бы в отдельном мирке, попробуют забыться о том, что покидают эти места. И что, когда они вернутся — или если они вернутся, — то многих из тех, кто сейчас стоит в лодках или на возвышенностях, на крепостных стенах, уже не будет. Часть из этих мужчин уже никогда не посмотрит на них и не будет кусать свои губы, стараясь не разрыдаться.

Я крепко обнял Таню, роняя голову в её волосы. Сегодня впервые она не проводила утренний обряд: обнажённая, не расчёсывала свои волосы, не отрывая глаз от своего изображения в подаренном мной зеркале. Переживает, как, возможно, никогда ранее. Я чувствую ее эмоции, как собственные, которые так же яркие и болезненные.

Тяжело… Поэтому я стал не просить, а требовал, чтобы процесс подготовки к отправке людей был как можно быстрым.

Я ещё немного колебался, прежде чем отдать приказ гребцам на том судне, где находились я и Таня

Глава 6

Окрестности Козельска.

10 июня 1238 год.

Казалось, что ветер вот-вот порвёт в клочья туман, густым одеялом устланный во всей огромной степи. Порывы сильного ветра врывались в туманную толщу, делали возможным разглядеть чуть больше, но дымка скоро вновь сгущалась, и мы вновь могли в меньшей степени беспокоиться о том, что будем обнаружены. Но и не стоило рассчитывать, что увидим больше, не собьемся с пути.

Конный отряд, численностью в шесть сотен русских бойцов и полторы тысячи половцев шёл в свой решительный бой. Козельск был недалеко, и сейчас, по договорённости, которая была достигнута во время Военного Совета, мы передвигались максимально тихо.

Впрочем, чему я уже не удивлялся, но к чему я призывал себя не привыкать и не полагаться на божественное провидение, нам благоволил сам Господь Бог. Пока не было признаков того, что враг изготовился и мы встретимся с серьезным противодействием. Иначе бы… тягаться с целым туменом, да еще и самого Великого богатура Субэдея?

Да, я прекрасно понимаю, что тот, кто хочет найти божественные знаки, обязательно их сыщет. Нет? Надумает себе, нафантазирует и чего нет. Кто не будет верить в Бога, найдёт то или иное объяснение происходящему с научной или хотя бы с логической точки зрения.

Удивительно, но для меня, человека, который был в иной жизни исключительным рационалистом и в церковь ходил на Пасху только лишь потому, что это дань культуры, традиция, но не влекомый верой в Господа, — в этой жизни я становлюсь действительно набожным. Да и сложно не верить в некие высшие силы, когда я тут — в прошлом и когда у меня немало чего получилось за короткое время.

Суровые воины, уже окончательно осознав, что отсидеться ни у кого не получится, что всем воздастся по грехам, шли убивать всех, кто пришёл уничтожать не только семьи и рода, но и целые народы. Мы, наполненные праведной местью, оказывались на острие русского сопротивления не быть рабами.

Большое участие в данном мероприятии было и от половцев. Они, не все, но те орды, что уже разгромлены и обескровленные, пониимали цену сегодняшему бою. Тут борьба за жизнь была, может даже более принципиальная, чем у нас. Русь, пусть и опустошили, во-многом поработили, но все же она осталась, смогла в будущем возрадиться и стать тем великим государством, которое я покинул в будущем. А половцы? Они канули в Лету. Может только частично можно сказать, что этот народ стал одним из факторов появление казахов.

И ведь я ещё потребовал, чтобы половцы не привлекали свою молодёжь. Чтобы они сохранили хоть какой генофонд, чтобы не исчезнуть с этнической карты мира. А то было бы как минимум на одну тысячу человек больше.

Однако пусть это и могло бы прозвучать грубо, но, если в партии товара имеется хотя бы десять процентов брака, товар можно считать полностью бракованным. Так я считал, но понял, что и молодые степняки, между прочим среди которых было немало и православных, что они не брак.

— Отправляй своих недорослей ко мне в город. Пусть там их обучают, как обороняться. Как воевать в степи они знают, но нам сейчас нужны другие воины, — так я говорил хану Кончаку.

— Они уйдут, сыновья, внуки добрых воинов моих. И не станет за что сражаться другим. Другие будут готовы умирать, а не побеждать. А это разные вещи, — так мудро и глубоко отвечал мне Кончак.

Да, этот хан сам ещё, по сути, юнец, но стал во главе своей орды. Мало того, так ещё и остатки некоторых орд половецких примкнули к Кончаку. И ему теперь приходится быть сильным, доказывать окружению своего умершего отца, что ханский престол в надежных руках.

По степи очень быстро разносятся слухи. Даже если ты не заметил людей на месте событий, это далеко не значит, что Степь не узнала о той героической победе, когда русские бродники, если всё-таки я себя больше причисляю к этому народу, но вместе с половцами, смогли нанести удар такой силы по монголам, что это ещё не удавалось никому сделать до нас. По крайней мере, мы атаковали, но не оборонялись. Мы лишали монголов имущества, славы воинов, перед которыми все трепещут и склоняют голову.

А это очень важно. Монголы очень быстро завоевали многие народы. Сейчас потомки Чингисхана, конечно, выстраивают систему отношений, связь, ямские станции, чиновничий аппарат. Но ведь эта работа на годы, десятилетия. И возможна только когда нет восстаний, саботажа. Но еще живо то поколение, которое было свободным, не под копытом приземистых монгольских коней. А тут рушиться их авторитет…

Так что многие разбитые орды, которые, может быть, даже и готовы прийти на поклон к монголам и объявить себя их рабами, но уверовали, что боги прислали половцам того человека, который их соберёт. Кончака… А мудрые половцы знают истинное имя, кто их объединяет. Мое имя, без лишней скромности.

Таким образом, видимо, устроена человеческая душа и её сознание: когда в самый сложный момент, когда, казалось бы, всё рухнет, символы, вера в какие-то необычные свойства отдельных людей ведут за лидерами толпы растерявшихся.

Вот только, на мой взгляд, та же Жанна д'Арк, которая спасла Францию, — она не была ничем выдающимся. Возможно, даже психически неуравновешенной девушкой. А вот её окружение — все мужчины, которым просто не хватало объединяющего и вдохновляющего фактора, — вот они и вытянули Францию из ямы Столетней войны с Англией.

Те люди мало чем отличались от суеверных русичей и половцев. Ну а я,