Выход из тени - Денис Старый

что эти, по-военному полностью облачённые в шикарные, до того невиданные мной доспехи, подскакали к лагерю. Нет, по всему видно, что брать приступом наше укрепление эти сорок смельчаков не будут. Прибыли они для другого.

Один воин, вероятнее всего, командир монгольского отряда, который направился за нами в погоню, проезжал на своём коне, даже не на монгольском, а рослом, высоком, вдоль перевёрнутых повозок.

Причём он даже не отдал приказ своим бойцам, чтобы те попробовали прорваться через телеги. Но всё кричал в мою сторону. С чем пожаловал, оставляя своих воинов на «съедение» моим ратникам?

— Воевода, а он тебя на бой вызывает, — озвучил очевидное сотник Лавр, которого я оставил рядом с собой.

— А мы не в игры играем. Мы уничтожаем, убиваем, втаптываем в землю своих врагов. О чести будем думать тогда, когда наступит мир, — зло сказал я.

А потом взял тяжёлый генуэзский арбалет. Тот, который для того, чтобы натянуть тетиву, требуется крутить педали. Но такой, что если даже и не пробьёт броню, то может так ударить, что вышибет любого всадника.

Мой визави всё ещё кричал, находясь от меня всего лишь метрах в пятидесяти. Но я резко, напрягая мускулы, поднял массивный арбалет, за долю секунды прицелился, выжал спусковой крючок.

Немалого размера болт полетел точно в цель. Вонзился прямо в незащищённое лицо монгола, кинетической энергией скинув тело мертвеца из седла.

Тут же застучали тетивы сотни Лавра. У него была половина лучников, другие — арбалетчики. Сорок монголов сражены были меньше чем за двадцать секунд. Элита… В отличных бронях, наверное по примеру харизмийских, ну насколько я мог разобрать. А там, в Харезме, производство должно было быть развито хорошо.

— Соберите наши трофеи! — потребовал я, указывая на убитых и раненых монголов.

Может быть, в каком-то обществе, в той же самой княжеской дружине, где воспитывают чувство долга, важность поединков и договорённостей с врагом, меня бы и осудили. Но только не те люди, которые составляют ядро нашей общины. Да и не бродники, у которых своё отношение к сражениям.

Зачем нужно было давать врагу возможность убить меня, чтобы тем самым, когда уже большой монгольский отряд был почти уничтожен, практически свести сражение в ничью? Не могу сказать, что без меня всё сопротивление развалится — уж слишком много было сделано, чтобы это вдруг исчезло. И всё же… Мне ещё Берлин брать… В смысле — главные монгольские стойбища.

Избиение врага еще продолжалось. Половцы еще до полудня гонялись за монголами. И продолжили бы это увлекательное занятие, если бы только лагерь не был собран и двинулся дальше, в направлении дома.

Мы двигались так быстро, как это только было возможно. То есть… медленно. Но главное, что остановок было мало. И расстояние, на самом деле, не такое и превеликое. Но неделю… Еще целую неделю идти до дома.

Второй и третий день были в напряжении. Монголы, их малые группы, сопровождали нас. Но нападать не осмеливались. Наверное, и то, что мы разгромили стойбище и как разделались с погоней, остудило горячих степных парней. А вот собрать серьезные силы, которыми можно было бы рассчитывать на успех, у ордынцев не должно было получиться.

В целом, у монголов воинов много, но они же находятся сильно севернее. И пусть даже через дня четыре монгольские военачальники узнают о дерзком нападении и о том, что часть их добычи была нами взята, возвернулась к русским людям, но вывести большое войско и нагнать нас уже не под силу.

Так что на пятый день я, с Евпатием, с другими сотниками, покинул караван, забирая с собой четыре сотни бойцов. Так и было рассчитано, особенно когда караван стал чаще заходить в леса и тут уже не попадались монгольские разъезды.

Ближе всего находились Броды, вот туда и отправился караван, когда я его покинул и вдоль лесов помчался в Остров. Сообщений не было, но по всем расчетам враг должен был либо подходить к Козельску, если все же мы правильно просчитали действия противника, либо уже осаждать наших союзников. Козельск должен стоять.

В иной реальности пять недель этот городок продержался. Сейчас же, когда мы помогли и арбалетами и стрелами, передали немного алебард, соорудили камнеметы, насыпали еще одну линию обороны в основном из земляных укреплений… Нет, с ходу такую крепость не взять. Да и узнают же ордынцы о вероломном нападении на их имущество, не смогут не отреагировать.

Так что был расчет, что монголы разделятся и частью пойдут войной на Остров. А там разлив, топи, крепость похлеще Козельска.

Скоро я был в Острове. Пришлось ждать почти полдня, пока мимо не проедет лодка, чтобы в городе узнали о нашем прибытии. А потом переправа. Два дня переправлялись, все из-за коней. Но… враг вот это все не пройдет. Правда и вода стала быстро уходить. Но после останется грязь. И недели три у нас есть, чтобы не опасаться монголов.

А пока…

— Приходили из Козельская и Карачева, — сообщала мне жена, когда Беляна накрывала нам на стол.

— Карачева? — удивился я.

— Да. Воевода Вадим подчинил город себе, мол, это временно, пока монголы не уйдут. Но часть дружины Карачева ушла в Чернигов. Часть в Козельск. Люди в леса подались, — сообщала Таня.

— Это плохо, — сказал я.

Благоверная посмотрела с удивлением. И я решил объяснить.

— Это плохо, потому как Карачев — тоже крепость. Монголы станут там, сковырни их после. Опорой для них будет.

— Ну какие же крепости для степняков? Вон, сколько половцы городов не строили, а все едино — стойбища. Где скотину держать, лошадей? Да и степной человек волю любит, он не может в крепости, — говорила жена.

— Спасибо, Беляна. Мы сами далее. Иди, встречай мужа своего, Лавра. А то скоро снова уйдем мы в поход, — сказал я.

Более всего хотел остаться с Танюшей наедине. В походе измаялся. Это выверт сознания такой, что сразу после того, как опасность миновала, после боя, вдруг хочется близости с женщиной? Может быть таким образом, организм старается защититься. Дескать, ты хозяин чуть не помер, так что вот тебе изрядная порция гормонов — беги размножаться. А то убьют же, дурака, останешься без наследников.

И не объяснить, что Таня-то не праздная, что наследник уже развивается в молодом и крепком женском организме.

Так что… Я стал быстро раздеваться. Жена быстро сообразила, что к чему и разделась быстрее моего. Эх! Красотка! А после… Только через час мы продолжили разговор, уже за процессом приема пищи, успевшей остыть.

— Известно, чей тумен подошел к