Выход из тени - Денис Старый

только начинал алеть, и узкая красная полоска чуть больше, чем луна ранее, освещала землю. Но всё ещё было темно. И если не сейчас должны были прозвучать вспышки света, то после будет не так эффективно.

— Ну же! — выкрикнул я в нетерпении. — Когда…

По всем расчётам уже…

— Бам-бабах! — не успел я договорить, как послышались взрывы.

И даже меня, находящегося более чем в полверсте от места разрывов гранат, ослепили вспышки. Надеюсь, что у монголов, которые находятся в эпицентре этих взрывов, не только временно пропадёт зрение, но и гранаты нанесут хоть какой урон. Прежде всего психологии людей и растревожат коней.

Наши гранаты — это всего лишь маленькие, размером в ладонь, толстостенные керамические сосуды. Поражающих элементов там почти что нет: может, только пять-семь маленьких металлических предметов, по большей части заострённых.

Остатки пороха, которые у нас были, что уже получилось в небольшом количестве произвести в городе, были использованы именно для этих снарядов. А посылались они во врага при помощи простой пращи. Но хотябы на метров восемьдесят летели и уже хорошо.

Тем временем, русские тяжёлые всадники перевели своих коней на рысь. Шли к монгольскому лагерю построением «клином». Мы посчитали, что подобный строй несколько уменьшает эффективность обстрела конными лучниками наших ратников.

Впереди клина, на его острие, шёл Евпатий Коловрат. После того гиганта, на котором иногда ездил мой воспитанник, конь боярина был, может, даже самым мощным в нашем войске. Так что животное тянуло не только особенно тяжёлого наездника, но и было облачено в сильную конскую защиту. К слову — ламинарную.

Сам же боярин мало того, что облачился в бахтерец, так ещё и имел дополнительную небольшую тонкую кольчужку, вшитую прямо в стёганую куртку. Никогда раньше не слышал, чтобы кольчуги могли вшивать сразу в стёганки, но, как показали испытания, такая защита практически непробиваемая ничем.

Ведь там, кроме кольчуги и самой куртки, ещё есть прослойки из кожи. Сразу две: поверх и внутри кольчуги. Вот и получается, что для того, чтобы пробить эту защиту, стреле или копью необходимо преодолеть внешний слой куртки, потом плотную кожу, кольчугу, вновь кожу и вновь же куртку.

А при этом Коловрат был ещё облачён в бахтерец… наплечники, поножи, шлем с человеческой маской, исполненной в серебре. Такую забавную, то тяжелую, защиту Коловрат как-то высмотрел и забрал себе из стойбища, что мы недавно разгромили.

Монголы выставили передовой отряд, может быть, чуть меньше, чем в пятьдесят человек. И они сейчас поливали русских воинов стрелами, но я увидел только лишь одного коня, которому, видимо, попали в ногу, и тот завалился. Остальные же всадники продолжали движение.

В лагере врага начался пожар. От взрывов загорелись несколько шатров. Так что ненадолго, но монголов должно было ослепить ярким светом. Еще было видно, что часть монгольских коней заволновались, а другие, так и понесли. Взрывы напугали-таки животных, которых никто специально не обучал не обращать внимания на громкие звуки.

Мы почти ни в чём не просчитались. Да, может быть, треть монгольских воинов уже не только проснулась, но даже была в седле и готова к бою с луками. Вот только это были либо разрозненные мелкие отряды, либо и вовсе одиночки. Больше всего, как мы на то и рассчитывали, потребовалось бы времени для организации.

Учитывая то, что монголы — высокоорганизованное войско, они будут ждать приказов от своих командиров. А чтобы отдать приказ, нужно собрать отряд в единое целое. Да и командир должен присутствовать.

Издали, примерно в версте от нашего лагеря и ещё на большем расстоянии от противника, показались половцы. Они ранее сделали вид, что уходят, и скрылись если не за горизонтом, то за ближайшими холмами точно. И теперь нужно время, чтобы союзники настигли лагерь, но это наша вторая волна атаки.

А на третью я сейчас взирал с небольшой высоты, всё ещё находясь на телеге. Ударная сила. Если только монгольские стрелы не будут им мешать «ударять».

— Выходим! — скомандовал я.

И пять сотен пехотинцев, построенных что-то вроде в фалангу, прижимаясь друг к другу и прикрываясь щитами, выставив вперёд копья, двинулось вперёд. Я вновь не в этом построении. Всё ещё считал, что наблюдение и управление боем — более важная задача. Но вот своего воспитанника «порезвиться» я отправил. Уверен, что Дюж, дай ему только добраться до врага, шороху уж точно нанесет.

Тяжёлые русские конные воины врубились в монгольский лагерь. У них не было задачи останавливаться и вступать в поединки: они должны были только прошить весь лагерь монголов насквозь, выйти с другой стороны и уже потом перегруппироваться и ждать дальнейших приказаний либо действовать по обстоятельствам.

Копья… Те самые, сложно изготавливаемые, полые внутри, длинные пики врезались в монголов. Древко такого копья тут же ломалось, но наконечник оставался во вражеском теле. И ничто не могло остановить такой удар, ибо пика была больше самого длинного монгольского копья. Вот так! У русских длиннее!

А дальше, после всадников с пиками, наши конные должны были разрядить арбалеты, у кого они были, либо рубиться тяжёлыми саблями.

Когда половцы уже подходили к вражескому лагерю, тяжёлые русские конные выходили из него. Наши степные союзники не должны были входить внутрь. Их задача была устроить карусель и максимально обстреливать врага из стрел, не давая тому возможности организоваться, выстроиться, начать системную оборону.

А в это время, пусть и медленно, но шла русская пехота. Редкие стрелы уже прилетали по нашему построению. Но в большинстве случаев щиты держали. Хотя несколько ранений всё же случилось. Щиты не закрывали полностью тело, и некоторым воинам прилетало в ноги. У всех, у кого были поножи, броня защищала. Но другие… Ничего, вылечим.

По всему было видно, что мы не просто побеждаем, мы громим своего врага. А всё потому, что учли свои сильные стороны, слабости противника. И потому, что мы, в отличие от нынешних княжеских дружинников и ополчения, не летим неорганизованной толпой в бой. Если подходить с умом и постоянно тренироваться, можно бить любого врага, даже и такого, далеко не слабого, как монголы.

И тут я увидел, что небольшой отряд, может быть, чуть больше четырех десятков человек, вырвался из лагеря и… не убегал, спасаясь. Напротив, монгольский отряд, по всему видно, что это элита, устремился к нашему лагерю.

Огибая сбоку пехотную линию, не вступая с ними в бой, этот отряд направился прямо к нашему лагерю. Все наши конные были заняты уничтожением монгольского лагеря. А может быть, не сразу заметили, что кто-то вырвался из устроенной нами западни.

Так