Не в этот раз. Книга 2 - Максим Владимов

и предполагал заранее, ни черта он не учил толком, поэтому всё, что мне оставалось, это делать морду кирпичом и уверенно пророчить тройки. Нам (хотя больше Дюше, конечно) повезло, уже три тройки на базе, осталась одна, последняя — и тут-то человека наконец пробило на мандраж, сидит, учит. Хорошо, меня не дёргает с этим, а то не знаю, надолго ли моего уверенного вида хватит.

Выкатив велик на улицу, я задрал голову и сделал глубокий вдох — хорошо! Пахнет чем-то сладким, видимо, что-то где-то зацвело. У нас сегодня теплынь, почти жара — градусов двадцать! На небе ни облачка — и не скажешь, что неделю назад сугробы лежали по колено. О катаклизме напоминают только валяющиеся то тут, то там кучи обломанных веток с деревьев, особенно пострадали тополя. Впрочем, все оставшиеся ветви задорно зеленеют, как ничего и не было.Вот же зараза живучая какая, ничего их не берёт! У нас тополь ценится за то, что можно ветку поставить в бутылку с водой, и она пустит корни, это стандартный опыт для младшеклассников на природоведении. А если потом прикопать — будет дерево. Таким образом можно хоть целые аллеи насажать, и кое-где так и сделано. Уверен, школьники-энтузиасты вообще бы весь город ими заполонили, если б большая часть посадок не вымерзала в первую же зиму — всё таки тополям у нас холодновато, выживают лишь самые сильные и удачливые.

К Александрову поехал широким кругом — ну а что я, не катаюсь? Мне надо город вспоминать. Заодно по дороге сообразил, что можно дать чуть большего крюка и заехать на автовокзал — просто посмотреть, как там и что. Вопрос с работой придётся отложить, смысл после обеда толкаться? И вообще, четверг — это не комильфо. Неделовой день. В понедельник поеду, или вторник даже, вот. С родителями посоветуюсь ещё в выходные, только как бы они мне начали что-то своё предлагать… Помню, год назад я через папу куда-то устраивался на УПТК, кирпичи из кучи на поддоны складывать. Денег получилось — слёзы, рублей 15 накапало за три недели, работа нудная до невозможности, людей и на горизонте нет, тренироваться будет не на ком. Да и нельзя мне тренироваться на тех, кто рядом — лучше уж прохожие-проезжие, да чтоб торопились, бегом-бегом!

На автовокзале я даже не стал спешиваться, подъехал к кирпичному барьеру высотой по колено, ограничивающему микропарк на десяток деревьев и несчитанное количество сорняков, поставил ногу на выглядящую аутентично-дореволюционной кладку и принялся наблюдать. И довольно быстро был вознаграждён: есть дворник! Только он почему-то не особенно старался, а по большей части стоял, опираясь на метлу, изредка менял дислокацию по нечитаемому алгоритму и всё время зорко оглядывал окрестности, совсем как я. А ведь тротуар явно оставлял желать лучшего: и наплёвано — шелухи от семечек, в основном, и окурки, и фантики, да и проста́ ура́льска грязь с сапог кусками валяется во множестве мест — хватает тут посетителей из частного сектора. Слава богам, хоть собаками не загажено, как это запросто могло бы быть лет через 30! Хотя собачки бродячие имеются — вон, под стеночкой в тени целая стая расположилась, языки вывалены, часто дышат — жарко им. Короче, один сплошной непорядок и отсутствие благочиния.

Справа в парке негромко хлопнула дверь, но реагировать я не стал: известное дело, туалет. На улице, да, вот так. Тем неожиданнее прозвучал раздавшийся из-за сбоку голос:

— Здравствуй, Гриша. А ты чего тут? Ждёшь кого?

Тут уж никуда не денешься, пришлось повернуться: женщина. Невысокая, полная, одета официально. Чужеродно выглядит в строгом костюме, стоя по колено в бурьянах… но то для нашего городка дело обычное. Лицо очень знакомое… но откуда — ни за что не вспомню. Увидев моё затруднение, женщина подсказала:

— Дима Ильичёв, в садике в одной группе вы были, и в первом классе потом.

Чёрт! Вспомнил. Это ещё в Семи Камнях было, мы и жили в соседних подъездах.

— Да, тётя Таня, помню. — И тут же перевести разговор: — Никого не жду, просто смотрю, как тут устроено всё.

— Тут? Устроено? — Смотрит весело. — У нас тут всё хорошо устроено! А тебе зачем?

«У нас»? Ух ты, у меня тут нечаянно блат образовался? Я торопливо слез с велосипеда, чтоб не смотреть сверху вниз, и зачастил:

— У меня каникулы, вот, думаю, где можно было бы поработать. Вот смотрю — тротуар грязный, я б точно справился!

Тётя Таня изменилась в лице и коротко мотнула округлым подбородком. Но я продолжал смотреть на неё с лицом кота из Шрека и она нехотя разлепила губы:

— Ничего не получится.

— Почему?

Она сердито тряхнула головой и явно собиралась уйти, но вдруг передумала:

— Ты же так просто не отвяжешься?

Я состроил самую умильную улыбку из возможных и развёл руками. Она сердито выдохнула, бросила пару быстрых взглядов налево, направо, бросила:

— Жди. Сейчас подойду.

Потом меня за руку довольно бесцеремонно притащили в здание (велик пришлось оставить возле входа, но сейчас это нормально). Внутри мы протолкались через толпу страждущих у касс и прошли внутрь, по коридору, в кабинет с большим окном, выходящим на привокзальную площадь. Я по дороге бездумно заметил:

— Ничего себе, у вас тут толпа. Куда это они все намылились? В Свердловск? Зачем, интересно? Вроде поздно уже.

Тётя Таня, коротко глянув на меня, пояснила:

— У нас же тут не только автостанция, а ещё и трансагентство. Можно и грузовик заказать для переезда, и билет купить — хоть на самолёт.

Ух ты! Не знал даже про такое. Хотя услугами трансагентства, конечно пользовался — помню, как-то надо было перевезти пианино в общагу…

В кабинете мне указали на стул с напутствием «сидеть, ждать, смотреть». А Татьяна зашуршала по хозяйству. Она что… чайник ставит? Электрический, богато живут транспортники. Печенье, самодельное… Вот вроде и недавно обедал, а от перспективы тепло на душе.

Но тут моё внимание привлекло нетипичное движение на площади, и про чай я забыл. Дворник кошачьим жестом прислонил метлу к стене и метнулся куда-то в сторону, выскакивая из поля моего зрения, пришлось вытягивать и изгибать шею, но всё равно видно было не очень. Он остановил какого-то совершенно неприметного человека и о чём-то с ним заговорил. Сначала спокойно, потом начал горячиться и жестикулировать. А после — это что… деньги? Невзрачный ему передал деньги? За что, интересно? После передачи клиент остался со скучающим видом обозревать окрестности,