Обменный фонд - Сергей Линник

— Извините, я не представилась, — повернулась ко мне провожатая. — Лидия Васильевна Комарова. Преподаватель высших музейных курсов. Сами понимаете, почему вы меня заинтересовали.

* * *

Мне хотелось вскочить и издать победный вопль, попутно расцеловав эту женщину! Я думал, как найти какого-нибудь захудалого сотрудника музея, чтобы хоть немного понимал в этой кухне, а тут сама предложила услуги! Точно знаю, что никто не в курсе, зачем я пришел в библиотеку, иначе сразу заподозрил бы подставу. Такого везения в жизни не случается, только в кино.

— Ну а я — Леонид. Петрович, — потупив взгляд, ответил я. — Можно просто по имени, не привык я по отчеству. По скобяному промыслу работаю, — добавил я, почему-то вспомнив слова Сахарова.

Осторожно надо отыграть такого простачка-слесаря. Я, конечно, не кидала и не дамолюб, те кого хочешь изобразят, но вот работягу показать могу. И разговор о железках поддержу запросто, на любом уровне.

— А как так появился интерес к музеям? — спросила моя спасительница.

— Да вот, знаете, побывал в Третьяковской галерее. Очень понравилось. И стало мне, значит, интересно: а как там всё устроено? Хозяйство же огромное! И картин много, наверняка не только в залах висят.

— Да, это называется запасники. В каждом музее есть отдел, где хранятся экспонаты, не выставленные в экспозиции.

— Сложно там разбираться? Наверное, в этой галерее в запасниках заблудиться можно?

— Лучше не вспоминайте, Леонид Петрович! — улыбнулась Лидия. — По правилам надо, чтобы об экспонате имелась запись в картотеке, и она соответствовала тому, что есть в инвентарной книге. А бывает, что на карточке одно, а в книге другое, потому что прошла инвентаризация, и номера поменяли, но не везде. И начинаешь искать номер, а там вместо вазы, допустим, шкатулка. Вроде и должен хранитель хозяйство в порядке держать, но всё бывает. И начинается сущий кошмар!

— Правда? Я думал, только у нас кладовщик может напутать, а оно и в музее…

— Да, Леонид Петрович, если в центре еще порядок стараются поддерживать, то на периферии… Сотрудников не хватает… Но если вам нужны подробности, то лучше изучить инструкции Наркомпроса, в них всё есть. Если не испугаетесь, конечно, там так скучно изложено, прямо как в учебнике математики, — снова улыбнулась она.

Хочешь кому понравиться — говори о нём, любимом, и его работе. Сами всё выложат, только нужные вопросы иногда задавай. Надо запомнить, да побыстрее записать в блокнот себе.

За двадцать минут эта Лидия Васильевна рассказала мне куда больше, чем я рассчитывал узнать: и где хранится картотека и инвентарные книги, и где искать старые, если номера перепутаны, да в чем отличие провинциальных запасников от столичных. Не могу сказать, что сходу теперь найду нужное, но зато известно, где и как искать.

— Спасибо за рассказ, Лидия Васильевна! Так интересно всё! Это столько же вы на меня времени потратили? Если вы не против… я бы с удовольствием пригласил вас на чай с пирожными. В благодарность. Вы мне сегодня очень помогли.

* * *

Почему я её позвал? Да захотелось, и всё тут. Я же еще не пень трухлявый, желания, как у любого нормального мужчины. А у меня женщины не было три с лишним года. Нет, не дымится в штанах, но хочется обычно пообщаться. А тут вроде как за консультацию расплачиваюсь, но не деньгами, а вниманием.

Да и Лидия эта на меня смотрела… Замужние так не наблюдают за собеседником. У них обычно в глазах что-то сытое, будто они всем остальным бабам показывают, мол, мужик имеется. И это не из головы у них идет, а откуда-то из нутра. Ну вот как на холоде кожа мурашками покрывается.

— Я бы с удовольствием, Леонид Петрович, но мне надо по работе кое-что…

Согласна уже, тут даже моего понимания хватает, но не может вот так сразу.

— Да ничего страшного. Сколько вам понадобится? Час?

Ну вот, я ей уже и время даю, но не бесконечное.

— Попробую справиться. Но вам же… — она смотрела на меня, почти винясь, что придется задержаться.

— Я подожду. Пока журналы сдам, может, посмотрю эти самые инструкции. Хотя вы мне сколько рассказали, и так увлекательно, что читать их не хочется. Спокойно заканчивайте свои дела.

Отвык я от часов. До отсидки не носил, а в зоне запрещено. Сюда надевать не стал — сейчас это вещь статусная, не каждый может себе позволить. Так что за временем следил, поглядывая на настенные часы. Не бездельничал, записывал.

Сорок пять минут понадобилось Лидии Васильевне, чтобы закончить со своими делами. Она подошла к моему столу в читальном зале, и тихо сообщила:

— Я освободилась. Вы готовы?

Да я как юный пионер — всегда.

* * *

— Вы извините, Лидия Васильевна, но я тут… не очень хорошо представляю, куда пойти можно. Библиотеку вот постовой показал, а где чай пьют — не спросил.

— Даже не знаю… Предлагаю пойти в столовую в ГУМе. Здесь недалеко, по Моховой, через Манежную площадь перейдём, и на месте. Там очень хорошие пирожные продают, и недорого совсем.

Вот уж за что не переживаю. Утром мне Михаил на карманные расходы выдал рублей двести, наверное, я и не считал. Но показывать свою состоятельность, конечно, не стоит. Я ведь простой работяга, надевший лучший костюм для похода в библиотеку. Поэтому и на ценники смотреть буду, и копейки сдачи пересчитывать.

— Доверюсь вашему мнению.

Какое-то время мы шли молча. Я уже вдоволь поспрашивал, так что отдам инициативу собеседнице. Наверное, она долго не могла решиться, и заговорила уже когда мы миновали Манеж, и Лидия не стала поворачивать на Манежную улицу, а пошла прямо. Причину я понял только спустя пару секунд, увидев хвост очереди в Мавзолей.

— А вы где работаете, Леонид?

— Извините, не могу сказать. Слесарем в одном месте, — я махнул рукой вправо, и тут же уточнил: — Не в Кремле, нет. Но распространяться всё равно нельзя.

Ссылаться на секретность нормально. Очень удобно, по крайней мере для обывателей. После такого дальнейшие расспросы можно трактовать как попытку шпионажа. А загреметь по пятьдесят восьмой статье на червонец и более в эти времена вполне реально. Так что население сразу любопытствовать прекращает.

— Вы же не здесь родились? — спросила Лидия.

— Под Оренбургом. Что, разговариваю чудно́?

— Да, — кивнула она.