Мастер - Дмитрий Александрович Билик

одно из самых несправедливых расхождений между мужчиной и женщиной. Оно заключалось в слабо развитом периферическом зрении у Фаруха. Окажись в подобной ситуации Юти, то девочка бы несомненно заметила, в каком опасном положении оказался один из предметов мебели кабинета.

Второе «но» заключалось в поспешности возведения здания. Владельцы Западной корабельной компании не без веского основания считали, что деньги способны решить все возникшие вопросы. И когда возжелали в кратчайшие сроки построить множество зданий, в том числе склады и администрацию в этой части города, то не учли безалаберность подрядчика. Оттого довольно скоро в нескольких помещениях вздулись полы от не высушенного прежде дерева, а на стенах появилась плесень. Не стал исключением и кабинет Зорт Оливерио Фернанда, поглядывая на своих гостей снизу вверх кривыми половицами.

Третьим «но» предстал, собственно, сам шкаф. Нет, сделан он оказался добросовестно, из редкого красного дерева. И простоял бы ещё лет пятьдесят, если не больше, однако его по какой-то причине не прикрепили к стене. Потому теперь, когда после всех перечисленных факторов, влекомый пухлыми стопками документов и томов торговых сделок, он устремился к полу, оставалось лишь посетовать на стечение всех обстоятельств. И на невероятное невезение Фаруха, как верного спутника потомка семьи Нишир.

Потому в тот момент, когда капитан имперских войск заметил падение шкафа, было уже поздно. Он лишь успел повернуть голову и заслонить лицо латной перчаткой, а Юти в тот же момент стрелой метнулась к окну. Одарённая на мгновение замерла лишь на подоконнике, машинально пригнув голову от грохота и оценив состояние её противника. Тот остался даже в сознании и сейчас медленно выбирался из-под шкафа. А вот караульные Компании, осознав перевернувшийся с ног на голову исход поединка, бросились за Юти. Потому больше медлить было нельзя.

Девочка сиганула вниз с такой же уверенность, как прыгает с огромного торгового судна в Кровавое море ловец жемчуга. Ибо Аншара говорит (пусть и языком своих храмовников), что «каждое движение воина должно нести в себе уверенность». Правда, богиня заявляла и ещё кое-что: «Любой навык воина, способный помочь на пути, надобно оттачивать, пока тот не станет совершенным». Однако кто же запомнит все наставления Аншары?

Умением прыжков с внушительной высоты на мостовую Одарённая похвастать не могла. Пусть и приземлилась по всей науке, тут же перекувырнулась через себя, дабы не сломать ноги, но выпрямившись, почувствовала резкую боль в плече, а рука тут же предстала чем-то инородным, чужим, отказываясь слушаться.

На краткий миг день померк перед глазами, а множество ярких звёзд устремились к земле, не взирая на свет равнодушного весеннего солнца. На помощь пришёл голос Ерикана, донёсшийся откуда-то издалека, будто они стояли на разных берегах полноводной горной реки.

И учитель приказал единственное, что могло сейчас их спасти: «Бежать». Более того, достаточно быстро старик оценил состояние Юти, приобняв её за поясницу. И они припустили, что было сил.

Город постепенно вернулся к своим прежним очертаниям, а упавшие звёзды взмыли обратно, ввысь, пугливо спрятавшись за бесконечным небосводом. Осталась лишь боль, пульсирующая в плече. Она усиливалась при каждом шаге, заставляя Юти скрипеть зубами и злобно рычать — таким способом девочка пыталась заглушить стон.

По скромному мнению Одарённой, бежали они целую вечность. Ровно до тех пор, пока учитель наконец не заскочил в один из проулков.

Взглядом опытного врачевателя старик оценил произошедшее с девочкой, кивнув самому себе.

— Вывих плеча. Ничего серьёзного, завтра уже будешь в порядке. Недаром ведь у тебя на пальце два Кольца восстановления.

— Осталась сущая мелочь — дожить до этого завтра. Это была западня. Меня ждали.

Учитель вновь кивнул, на сей раз соглашаясь со всем сказанным. И про «дожить» и про западню. Крепкими кряжистыми пальцами он взял Одарённую за плечо и дёрнул. Юти показалось, что ещё миг и она потеряет сознание. Боль вырвалась из девочки громким стоном, отчего учитель закрыл ей рот своей ладонью. И на то была причина.

Даже не надев Кольцо миели на палец левой ноги, Юти понимала, что их дела сейчас плохи, как никогда. Пусть ей удалось сбежать из кабинета, но она всё ещё походила на птицу, застрявшую в силках. И ныне лишь ожидала, когда охотник найдёт её и поднимет за лапы, хвастаясь перед своими приятелями.

Мостовая гремела под сапогами солдат, будто в Конструкте больше не существовало других звуков. В короткое время сигнал тревоги прокатился по городу и теперь сюда стягивались все имперские силы, которых было в избытке для поимки двух беглецов. Стражники перекрывали все площади, улочки, проходы, чтобы дождаться прибытия Воронов и егерей, которые уже и займутся основными поисками.

Плечо Юти нещадно ныло, но Одарённая усилием воли заставила себя не чувствовать боль, ибо та была лишь в сознании. Частью слабой девочки, которая не может выбраться из ловушки, а не воина, способного преодолеть все преграды.

К тому же, в это мгновение Юти разглядела ещё кое-что, нечто невероятно важное. Ерикан, опытный тайтури, у которого имелись ответы на любые замысловатые вопросы, раздумывал. Он действительно пытался найти выход из сложившейся ситуации и не мог. Не знал, как именно лучше поступить.

А ещё Юти вспомнила, слова учителя. Что это её выбор и все последствия тоже будут лежать на ней.

Одарённая под недоуменный взглядом Ерикана подошла стене, за которой открывалась длинная улица, обычно утопающая в зелени, но в нынешнее время года украшенная лишь голыми деревьями, стыдливо прикрывающими своё естество едва наметившимся почками.

Юти знала эту улицу, да и кто бы не знал. В Конструкте было немало мест, укрытых от гостей города причудливой архитектурой домов, высокими заборами и живой изгородью и лабиринтами кривых дорожек. Они являлись подлинными жемчужинами, чтобы лицезреть которые, приходилось приложить немало усилий.

Однако существовали и другие жемчужины, находившиеся на виду и потому утратившие для горожан всяких интерес. Таковыми являлись Твердыня-на-семи-холмах, храм Аншары, плещущаяся в радости и украшенная всеми цветами, которые только могли придумать люди, улица Покаяния, Бойцовские арены, главные ворота и, конечно же, Медная аллея.

Тут собрались самые богатые и удачливые торговцы, а купить дом в здешних местах почти не представлялось возможным. Подле каждого, кроме вывески с названием, стояло небольшое изваяние, свидетельствующее о роде деятельности хозяина. У дальнего здания, у самой двери, медноголовый купец с натёртым лбом мерил шелка. Дальше, на крохотном табурете, сидел плюгавый торговец перед раскрытыми мешками с пряностями. С обратной стороны, на высоком постаменте возвышался писарь с бумагами. Аншара знает, какими именно, надо было читать вывеску, а отсюда её не разглядеть.

Подобное великолепие имелось только