Боярский сын - Алексей Владимирович Калинин

Огненный шар прилетел точно в заднее колесо!

Я даже не понял, кто это сделал. Да и какая разница. Не до этого было! Взрыв, жар, и мотоцикл повело влево. Яромир пытался удержать руль, но покрышка лопнула, и нас потащило в сторону. Я кубарем покатился по асфальту, чудом сгруппировавшись, как учили в прошлой жизни. Боль обожгла плечо, ладони, но я вскочил.

Яромир тоже был на ногах. Целый. Злой как чёрт.

— Жив? — рявкнул он.

— Жив! — выдохнул я, оглядываясь.

Мимо, ревя моторами, проносились другие участники погони. Кто-то смеялся, кто-то матерился, кто-то продолжал перестреливаться техниками. Вон Долгополый запустил огненным шаром в Морозова, тот отбился ледяным щитом. Шумилова ветром сдула кого-то с мотоцикла, и парень кубарем покатился по обочине, вскакивая и бегом возвращаясь к технике. Девчонка, что сидела сзади у кого-то, метнула водяную сеть, пытаясь спеленать соседа.

А красная машина всё удалялась.

И тут, притормозив, подъехал мотоцикл. Вроде бы этого парня звали Глеб Долгополый. Хотя, я могу и ошибаться.

Он замедлился, глянул на нас, усмехнулся и бросил:

— Ярославские пешком решили догнать? Красота! Ну-ну, вы всегда были нерасторопными!

И газанул, уезжая.

Яромир сжал кулаки. В его глазах полыхнуло пламя.

— Га-а-ад! — выдохнул он, зажигая руки.

А вот тело моё сработало быстрее головы.

Разбег, прыжок, и я уже лечу. В прошлой жизни, когда был ведарем, такие трюки были обычным делом. Сознание помнило. Оно знало, как рассчитать траекторию, как пронзить воздух, как правильно приземлиться.

Я приземлился точно на заднее сиденье мотоцикла Долгополова. Парень дёрнулся, заорал от неожиданности, попытался сбросить меня, затормозить. Но я уже обхватил его одной рукой за шею, а второй нажал на нервные окончания на плече. Старый, проверенный приём.

Долгополый обмяк.

Я перехватил управление, и без сожаления сбросил бессознательное тело на обочину. Благо скорость небольшая. А что до Долгополого, так он живой. Очухается попозже с головной болью. Только ему тогда будет не до приколов. Потом поржёт, если захочет.

Я рванул ручку газа. Мотоцикл подо мной зарычал и послушно полетел вперёд. Языки огня на баке поблёскивали в свете солнца, но мне было плевать на символику. Сейчас главное — скорость!

Выжал до крайности! Спиной почувствовал, что должно случиться что-то неладное. Так и есть! Справа ударил в асфальт разряд молнии! Я едва не заорал от неожиданности, но потом прильнул к бензобаку и ускорился. Время как будто замедлилось, позволяя принимать верные решения.

Уйти от выстрела! Притормозить и вильнуть в сторону! Объехать Шумилову и Морозова!

Я гнал что есть мочи. Видел, как по небу летели квадрокоптеры, держась над улицей. Нас снимали? Да и плевать! Сейчас азарт охоты наполнил меня до краёв!

Хотелось орать и бесноваться! С трудом сдерживал это состояние, чтобы не расслабиться и не кувыркнуться в кювет.

Красная машина была уже недалеко. Я видел её, чувствовал, догонял. Ветер хлестал по лицу, выжимал слёзы, но я улыбался. Потому что это было круто. Потому что я был молод. Потому что я снова жил.

В сторону!

Сзади кто-то попытался атаковать. Водяная стрела просвистела мимо.

В другую сторону!

Огненный шар разорвался слева. Ветер толкал в грудь, бил в лицо, пытаясь сбросить. Но я уворачивался, маневрировал, не сбавлял скорости.

Моё сознание знало, как это делать. Оно помнило!

Красная машина приближалась. Я увидел номер, увидел фигуру водителя, увидел пассажира со статуэткой в руках. Маленький Купидончик поблёскивал в его руках.

Я прибавил газу. Пассажир обернулся на меня и улыбнулся. Мужчина лет тридцати в ливрее Ярославских покрутил Купидончика в руках, будто дразня. Вот, мол, он рядом, протяни руку и возьми!

А я так и сделал — резко выкрутил руль и приблизился к машине. Даже скользнул пальцами по золотому боку статуэтки, когда перед глазами взорвалась Вселенная!

Это меня так шарахнул кулак свободной руки пассажира!

Вот же гандон!

От удара едва не вылетел из седла! В последний миг успел переместить центр тяжести и удержаться на летящем двухколёсном звере. Хотя вырулить получилось не сразу. Зато получил урок, что просто так выхватить статуэтку не получится. Придётся сражаться!

Я приблизился к машине вплотную. Мотор ревел, ветер срывал дыхание. Пассажир снова замахнулся, целя в голову, но я ушёл вниз, пригнувшись к бензобаку. Кулак просвистел над макушкой.

— Не суйся, боярчик! Зашибу! — проорал пассажир.

Да уж, так соваться не стоило. Надо было действовать иначе. А как?

А вот так!

Я набрал скорость, поравнялся с дверью и, отпустив руль, прыгнул. Тело ударилось о металл, пальцы вцепились в дверную ручку. Левую ногу удалось забросить на крышу и зацепиться пяткой за выступ антенны. Повис клещом на боку летящей машины.

Водитель запаниковал. Он закрутил руль, бросая авто из стороны в сторону. Машина вильнула влево, потом резко вправо. Меня мотало, колотило о дверь, но я держался. Костяшки побелели от напряжения, мышцы горели огнём.

Пассажир высунулся в окно и попытался ударить меня статуэткой. Глупо. Я перехватил его руку, рванул на себя и выдернул Купидона из ослабевших пальцев. Тёплый металл лёг в ладонь. Со всей силы ударил лбом в переносицу противника. Раздался знакомый хруст. Кто-то больше не похвастается греческим профилем! Пассажир откинулся назад. Зажал нос.

— А вот так вот не хотите, засранцы? — гаркнул я и дёрнулся вверх, подтягиваясь на крышу.

— Ах ты ж! — заорал пассажир и выпрыгнул следом.

Ого! Как быстро отошёл от моего «бычка»! Да ещё и ловко-то как выпрыгнул!

Он приземлился на капот, вцепился в меня свободной рукой. Мы сцепились на летящей машине, балансируя на грани падения. Автомобиль несся, бросая нас из стороны в сторону. Слева и справа мелькал асфальт. Ещё миг — и мы оба улетим под колёса!

Я ударил его локтем в челюсть. Голова мотнулась, но хватка не ослабла. Он ответил коленом в бедро. Боль обожгла ногу, но я лишь сильнее вцепился в Купидона.

Мы стояли друг напротив друга на гладком металле, под которым ревел мотор. Машина летела по улице, ветер пытался сдуть нас обоих.

Он ударил первым. Кулак метил в лицо. Я ушёл в сторону, ответил прямым в корпус. Он скрутился, но тут же атаковал ногой. Я перехватил ступню, рванул на себя, заставляя потерять равновесие. Он упал на капот, но подсечкой сбил и меня.

Мы закувыркались на горячем металле. Кулаки, локти, колени — всё летело в ход. Я наносил удар за ударом, он отвечал тем же. Кровь из разбитой губы