Настоящий Спартак - Сергей Свой

— Отряд Мутила снова ушёл вперёд на два перехода, — докладывал Бренн, подъехавший с разведки. Его лёгкая конница металась по флангам, как стая беспокойных птиц. — Они наткнулись на римский патруль у переправы через Кланис. Перебили его, но подняли шум. Теперь о нашем приближении знает вся Умбрия.

— Предупреждал его, — без эмоций сказал Спартак. — Его гордость дороже ему, чем общая стратегия. Крикс?

— Держит свой гнев в кулаке, — ответил Эномай, ехавший справа. — Но его люди шепчутся. После истории с перебежчиком они смотрят на понтов и самнитов как на потенциальных предателей. Искра тлеет.

— Её нужно погасить не приказом, а делом, — отозвался Спартак. — И дело скоро представится. Дазий, что по разведке впереди?

Дазий, выглядевший уставшим, но собранным, развернул походную карту.

— Впереди, в двадцати милях, город Спелло. Небольшая римская колония, но ключевой узел дорог. Гарнизон — не более двух когорт вспомогательных войск. Однако есть нюанс: там находится крупное поместье Луция Аррия, одного из поставщиков зерна для армии Красса. Складские амбары полны. И… — он сделал паузу, — по данным наших агентов, там содержится около пятисот рабов, в основном из Галлии и Фракии. Каторжан, работающих в каменоломнях.

В глазах Спартака вспыхнула та самая холодная искра, которая означала принятие решения.

— Идеальная цель. Первая совместная операция Совета Трёх. Бренн, твоя конница блокирует дороги, не давая уйти гонцам. Крикс и его галлы штурмуют поместье Аррия, освобождают рабов. Эномай со «Железным легионом» берёт городские ворота Спелло. Понтийская фаланга под командованием Неоптолема обеспечивает внешнее прикрытие и демонстрацию силы у стен. Мутил со своими самнитами… — Спартак на секунду задумался. — Мутил будет отвечать за разведку и захват окружных вилл, где могут скрываться римские солдаты. Каждой группе — свои чёткие задачи, свой сектор. Взаимодействие по сигналам. Никакой самодеятельности. Кто нарушит приказ — ответит перед Советом.

— А огонь? — спросил Эномай. — Царь ждёт зрелища.

— Огня не будет, — твёрдо сказал Спартак. — Это полигон для отработки взаимодействия, а не демонстрация наших козырей. Мы берём город хладнокровно и методично. Покажем союзникам, что можем побеждать и без «дьявольских штучек». Это укрепит доверие больше, чем любое чудо.

План был передан командирам. Впервые за всю историю восстания армия готовилась к сложной, комбинированной операции с участием разнородных сил. Это был риск, но риск оправданный.

---

Тем временем, в понтйском обозе, в своём походном шатре, Митридат VI слушал доклад Аполлодора и Неоптолема. Царь был не в духе. Утомительный марш, скрытое пренебрежение «варваров»-самнитов и, главное, ледяная стена, которую Спартак выстроил вокруг своих тайн, раздражали его.

— Он играет с нами, как кот с мышами, — говорил Неоптолем, опытный солдат. — Даёт нам роль статистов. Фаланга — просто стенка. Наши катафракты простаивают. А его галлы и эти железные люди берут всю славу.

— Он проверяет нас, — поправил его Аполлодор. — Проверяет на дисциплину и способность подчиняться единому плану. Это умно. Но… — философ взглянул на царя, — это также и унизительно. Ты, царь трёх морей и десятков народов, выполняешь приказы бывшего гладиатора.

— Я выполняю приказы Совета, в котором имею голос, — сухо заметил Митридат. Но в его тоне слышалось согласие с доводами. — Однако Аполлодор прав. Нужно напомнить Спартаку о нашем весе. Не силой. Действием. Неоптолем, когда начнётся штурм, я хочу, чтобы наши лучники показали класс. Не просто обстрел стен. Точечная работа: командиры на стенах, часовые, сигнальщики. Пусть эти италийцы увидят, что такое настоящая стрельба. И фаланга… пусть двигается не просто вперёд, а с манёвром. Покажем им эволюции. Пусть знают, с кем имеют дело.

— А что с главным интересом? — тихо спросил Аполлодор. — Огненные повозки. Наши люди во внешнем кольце охраны сообщают: внутри что-то булькает и пахнет серой. Но больше ничего. Охранники немы как рыбы.

— Наш путь к секрету лежит не через грубую силу, — задумчиво сказал Митридат. — А через… благодарность. Спартак прагматик. Он ценит эффективность. Если мы докажем свою незаменимость в бою, если спасём его людей или решим проблему, с которой он не справляется, он может стать сговорчивее. Или, по крайней мере, допустит наших инженеров ближе. Ищите возможность. Такую, где его собственная выдумка окажется бессильна.

---

В лагере самнитов царили иные настроения. Мутил, сидя у костра со старейшинами, размышлял над странным предложением, которое поступило к нему накануне. Через того же пелигнского гонца пришёл новый свиток. В нём не было ни громких обещаний, ни угроз. Были сухие цифры: количество легионов, которые Красс стягивает из Цизальпийской Галлии и Иллирии. И карта с предполагаемым маршрутом армии Спартака. И вопрос: «Готов ли ты вести свой народ на убой ради чужих целей? Время выбирать скоро. Будь готов услышать наш голос.»

Это было тоньше и умнее, чем прямая сделка. Это игра на его ответственности вождя. На страхе за свой народ, который и так понёс потери. Мутил сжёг и этот свиток. Но мысль, как червь, точила изнутри. Он посмотрел на своих воинов — молодых, горячих, гордых. Они рвались в бой, мечтая о славе и добыче. Но что ждёт их в конце этого похода? Даже если Рим падёт, что даст это самнитам? Равенство с бывшими рабами и греческими наёмниками? Его душа горца восставала против этого.

— Завтра мы берём Спелло, — сказал он старейшинам. — Будем драться как львы. Но смотреть в оба. Не только на римлян. И помнить: наша цель — не слава Спартака, а свобода Самния. И мы сделаем всё, чтобы она была в наших руках, а не в руках чужаков.

---

Штурм Спелло начался на рассвете, когда холодная роса ещё серебрила траву. Операция пошла как по нотам, выверенным Спартаком.

Бренн со своей конницей, как призраки, перерезал все дороги, ведущие из города. Несколько римских гонцов, пытавшихся прорваться, были настигнуты и уничтожены без шума. Город оказался в информационном вакууме.

Крикс, ведомый яростью и желанием смыть позор недавней доверчивости, обрушился на поместье Аррия. Его галлы, зная, что внутри томятся их собратья, дрались с удесятерённой свирепостью. Часовые были перебиты, ворота выломаны тараном. Освобождение пятисот измождённых каторжан, которые, увидев своих, с воем присоединились к атаке, стало мощнейшим психологическим ударом по защитникам города.

Эномай тем временем подвёл «Железный легион» к самым воротам Спелло. Не было яростного штурма. Была методичная, неспешная работа. Под