Настоящий Спартак - Сергей Свой

прикрытием огромных плетённых щитов — «плутеев» — его люди засыпали ров фашинами. Затем подкатили таран. Удары по воротам звучали мерно, как удары гигантского сердца. Римляне на стенах метали дротики и камни, но дисциплинированные ряды спартаковцев, прикрываясь сомкнутыми щитами «черепахой», несли минимальные потери.

И тут показал себя Митридат. По его приказу, отряд из двухсот понтийских лучников, отборных стрелков с Крита, выдвинулся вперёд. Они не стали осыпать стену градом стрел. Они работали парами, выбирая цели. Засветился на стене центурион в красном плаще, отдающий приказы — через мгновение он рухнул вниз с тремя стрелами в горле и глазах. Заметили сигнальщика с горном — стрела пробила медный инструмент и горло звучавшему. Методичный, хладнокровный снайперский террор деморализовал защитников сильнее любого штурма.

Мутил и его самниты, действуя как партизаны, тем временем прочесали окрестные виллы, вылавливая прятавшихся там римских солдат и перепуганных землевладельцев. Добыча была богатой, а потерь — минимум.

Через три часа после начала операции ворота Спелло, под ударами тарана, рухнули внутрь. Но вместо того чтобы врываться в город, «Железный легион» остановился. Из его рядов вышел Спартак. Он поднял руку, и по его сигналу трубач протрубил странную, никому не известную мелодию — сигнал «прекращение огня».

— Жители Спелло! — голос Спартака, усиленный металлическим рупором, который смастерили его инженеры, разнёсся по улицам. — Мы пришли не за вами. Мы пришли за Римом. Сложите оружие, и вашим семьям и имуществу ничего не угрожает. Убьём только тех, кто будет сопротивляться. Вам даётся время до счёта ста.

В городе наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь плачем детей и приглушёнными стонами раненых. Затем, сначала единично, потом всё чаще, на мостовую стали падать мечи и пилумы. Римский гарнизон, видя, что сопротивление бесполезно, а пощада возможна, начал сдаваться.

Это был триумф. Бескровный, с точки зрения мирных жителей, триумф. Город был взят, склады захвачены, рабы освобождены, гарнизон разоружён (пленных решено было, к изумлению всех, не убивать, а использовать на тяжёлых работах в обозе, с перспективой освобождения после войны). Потери союзников были минимальны.

На площади перед форумом Спелло, где ещё вчера стояла статуя римского волчицы, теперь собрались командиры. Крикс, окрылённый успехом и благодарностью освобождённых галлов, хлопал Спартака по плечу. Эномай молча кивал, довольный чёткой работой своего легиона. Дазий подсчитывал трофеи. Даже Неоптолем, подойдя к Спартаку, отдал ему римское знамя, снятое с базилики:

— Твоя тактика, фракиец, эффективна. Мои лучники оценили чёткость целей. Это… необычный способ войны.

Спартак принял знамя и передал его знаменосцу.

— Это единственный способ, который ведёт к победе без тотального истребления. Мы воюем не с народом Италии. Мы воюем с системой.

В этот момент к ним подошёл Мутил. Его лицо было задумчивым.

— Город взят. Что дальше? По твоему плану, мы должны были поднять восстание в округе. Но эти люди… — он кивнул на толпу горожан, робко выглядывающих из-за ставней, — они боятся. Они не рабы. Они римские колонисты или их потомки. Они не восстанут.

— Они не восстанут сегодня, — согласился Спартак. — Но они увидят, что мы не дикие звери. Что мы можем брать города без резни. Что мы отпускаем пленных, если они не представляют угрозы. Весть об этом разойдётся быстрее, чем любой призыв к мятежу. Когда мы подойдём к следующему городу, его жители будут думать не о том, как героически умереть, а о том, как сохранить жизнь, сдавшись. Это и есть подрыв системы. Медленный, но верный.

Казалось, операция прошла идеально. Но именно в момент триумфа система дала первый, почти незаметный сбой.

Пока основные силы были заняты в городе, к инженерному обозу, стоявшему на холме в двух милях от Спелло, подошёл отряд всадников. Они были в смешанной экипировке — частью самнитской, частью понтийской. Во главе ехал молодой армянин из охраны Митридата, тот самый, что задавал вопрос Агенобарбу. С ним были двое самнитов из окружения Мутила.

— Срочное дело к Леонтию, — сказал армянин начальнику внешнего периметра охраны, галлу из людей Крикса. — Командующий Спартак приказал доставить ему образцы новых… компонентов. Для срочного испытания.

Галл нахмурился.

— Пароль?

— «Граница и сталь», — быстро ответил один из самнитов.

Пароль был верным. Его меняли каждый день, и знали лишь командиры и начальники караулов. Галл заколебался. Приказ Спартака был железным: никого не пускать. Но если это приказ самого командующего…

— Мне нужно подтверждение, — сказал он.

— Вот подтверждение, — армянин вынудил из-за пазухи перстень с печаткой. Это была личная печать Спартака, которую тот использовал для удостоверения письменных приказов. Галл видел её пару раз. Печатка казалась подлинной.

Охранник пропустил их через внешний периметр. Но на внутреннем кольце, где стояли «Тени» Агенобарба, их уже ждали. Сам Агенобарб вышел навстречу, блокируя путь к центральной, самой охраняемой повозке.

— Остановитесь. Ваши имена и цель.

— Приказ командующего, — повторил армянин, показывая перстень. — Образцы для испытаний.

Агенобарб взял перстень, рассмотрел его. И его бесстрастное лицо вдруг исказила едва уловимая гримаса.

— Перстень поддельный, — сказал он тихо. — На оригинале есть царапина на щитке льва. Здесь её нет.

В глазах армянина мелькнула паника. Он рванулся назад, но «Тени» уже сомкнули круг. Самниты попытались обнажить оружие, но были сбиты с ног и обезоружены быстрыми, точными ударами.

— Кто вас послал? — спросил Агенобарб, приставив к горлу армянина короткий, отточенный кинжал.

— Я… я действовал сам! Хотел выслужиться перед царём! Хотел узнать секрет! — залепетал тот.

Агенобарб посмотрел на самнитов. Те молчали, но в их глазах читался ужас и растерянность.

— Ложь, — констатировал Агенобарб. — Вы слишком хорошо знали пароль. Вас направил кто-то, у кого есть доступ. — Он сделал знак своим людям. — Изолировать их. Допросить. Особо тщательно. И доложить командующему. Тишиной.

Весть о попытке проникновения достигла Спартака, когда он как раз обсуждал с Дазием и Криксом план дальнейшего продвижения. Агенобарб доложил скупым, точным языком.

— Печать была хорошей копией, но не идеальной. Они знали пароль. Самниты — из ближнего круга Мутила. Армянин — из личной охраны Митридата, но не из высшего слоя. Кто-то из командиров союзников, имеющий доступ к паролям, либо замешан, либо… его доверенные лица действуют в его интересах без прямого приказа.

Спартак слушал, его лицо было каменным.

— Итоги допроса?

— Армянин умер под пыткой, не сказав ничего внятного, кроме имён двух римских агентов в Капуе, которые, вероятно, и изготовили печать. Самниты более стойкие.