Попаданка наоборот - Ольга Барыкина

Вечером, когда дом уже затихал, а дети занимались своими делами, Вейра села на диван и впервые за долгое время просто посмотрела на себя в зеркало. Не так, чтобы осуждать или винить — скорее вслушиваясь в собственное тело. Спина ныла после работы, плечи казались каменными, а ноги, казалось, пытались отправить телеграмму: «У нас отпуск!»

— Хватит, — пробормотала она. — Если я хочу выживать в этом хаосе, тело нужно привести в порядок. Оно — мой главный актив.

Взяв блокнот, она написала крупными буквами:«Проект: Мама 2.0— здоровье и энергия» .

Первым делом был анализ. Вейра перечеркнула все привычные оправдания: «нет времени», «потом», «устану». Взгляд упал на детей.

— Значит, зарядка должна быть ежедневной, — решила она. — Но делать её в одиночку скучно, да и кому понравится мамин монотонный моноспектакль? Дети — соучастники, пусть развиваются и не жалуются потом на спину.

Она записала план: План получился не слишком героический, зато реалистичный.

Утром — поднять всех хоть на десять минут раньше и устроить разминку. Без фанатизма и спортивных подвигов: потянуться, размять спину, пару приседаний, немного прыжков, чтобы кровь вспомнила, как вообще двигаться по организму. Кто начнёт ныть — того поднимать личным примером и угрозой холодной воды.

Днём — больше ходить. Не сидеть часами в одном положении, превращаясь в мебель. Если есть возможность дойти пешком — идти пешком. И пить воду, а не заливать усталость литрами кофе и сладкой дрянью.

Вечером — спокойно растянуть мышцы, выдохнуть, дать телу понять, что день закончился. Без бесконечного залипания в телефоны до глубокой ночи и последующего состояния «меня переехала телега».

Ниже Вейра немного подумала и приписала ещё одну строку:

«Нормальная еда».

Потом хмыкнула и исправила:

«Нормальная еда, а не всё подряд, лишь бы быстрее и дешевле».

С улыбкой она представила утро: дети сонные, но с радостью (или хотя бы с попыткой) повторяющие её движения. Лёша уже ворчал бы: «Почему я должен приседать?» А Алина тихо подхватывала бы, делая вид, что всё под контролем.

— Главное, чтобы это стало привычкой, — сказала Вейра вслух. — Чтобы организм не бастовал каждые десять минут.

Следующим пунктом был уход за собой, но разумно и экономно: маски для лица из йогурта и мёда, немного крема на руки, растирание ног после долгого дня. Всё подручное, без лишних трат.

И, конечно, парикмахерская — только для неё самой. Вейра представила, как сядет в кресло, закроет глаза и просто доверится мастеру, не думая о детях, работе и отчётах. Маленький оазис спокойствия среди хаоса.

— И всё это — не роскошь, а инвестиция, — пробормотала она, закрывая блокнот. — Если тело работает, голова работает, настроение лучше, а значит, и всё остальное пойдёт по плану.

Вечером она позвала детей на пробную зарядку. Лёша попытался отвертеться, Алина тихо смеялась, но постепенно втянулись. Прыжки через коврик, наклоны с книгами, приседания с лёгкими предметами — смех, шум, маленькие столкновения. Вейра наблюдала за ними и думала: «Если даже через смех и игру можно улучшить активы, значит, всё идёт правильно».

Когда дети устали и разбрелись по комнатам, Вейра села на диван, чувствуя лёгкую усталость, но удовлетворение. Первый день проекта «Мама 2.0» прошёл успешно: зарядка проведена, тело заметно отозвалось, план составлен, энергия ощущалась сильнее.

— Отличная инвестиция, — пробормотала она. — Моё тело — мой актив. И пусть пока доход выражается в энергии и хорошем настроении, со временем оно принесёт гораздо больше.

Глава 14. Чужие привычки

Глава 14. Чужие привычки

К концу второй недели Вейра начала замечать вещи, которые раньше терялись среди постоянного стресса, усталости и необходимости срочно спасать разваливающуюся жизнь, потому что теперь, когда в квартире появилась еда, дети перестали вздрагивать от каждого громкого звука, а работа хотя бы временно закрывала вопрос полного финансового краха, у неё наконец появилось пространство для наблюдений.

И то, что она замечала, нравилось ей всё меньше.

Марина оставила после себя не только долги, плохую репутацию и пустой холодильник.

Она оставила детям привычку жить в ожидании беды. Это проявлялось в мелочах. В очень маленьких, почти незаметных деталях, от которых у Вейры внутри каждый раз поднималось тяжёлое раздражение вперемешку с жалостью.

Лёша, например, постоянно спрашивал разрешения взять еду, даже если речь шла о самом обычном яблоке или куске хлеба, причём спрашивал осторожно, заранее готовясь услышать отказ или раздражённый окрик.

Соня почти никогда не просила ничего для себя напрямую и всегда сначала смотрела на старших, будто проверяя, имеет ли она вообще право что-то хотеть.

Алина же, наоборот, привыкла всё контролировать сама настолько сильно, что иногда вела себя не как подросток, а как измученный взрослый человек, который давно не верит, что кто-то другой способен удержать ситуацию под контролем.

Именно это Вейру беспокоило больше всего.

В тот вечер она вернулась домой позже обычного, потому что в бухгалтерии снова обнаружились проблемы с накладными, а один из менеджеров попытался скрыть ошибку в отчётности настолько нелепо, что Вейра почти испытала профессиональное оскорбление.

Если уж воровать или фальсифицировать документы — делать это нужно хотя бы грамотно.

Дождь со снегом весь день превращал город в грязную серую массу, люди в автобусе пахли мокрой одеждой, дешёвым табаком и усталостью, а к моменту, когда Вейра добралась до дома, ей хотелось только снять обувь, сесть в тишине и хотя бы десять минут ни о чём не думать.

Но едва она открыла дверь квартиры, как сразу научилась распознавать почти мгновенно.

На кухне было непривычно тихо для вечера. Лёша сидел за столом с учебником, делая вид, что читает, хотя взгляд у него был совершенно отсутствующий, Соня молча рисовала что-то в тетради, а Алина стояла возле плиты с таким выражением лица, будто мысленно готовилась к обороне.

Вейра сразу закрыла дверь чуть медленнее обычного.

— Что произошло?

Ответом было затянувшееся молчание

Вейра медленно сняла мокрое пальто, поставила сумку на стул и только потом повторила спокойнее:

— Что случилось?

Алина раздражённо выдохнула и отвернулась к плите:

— Ничего.

Это звучало как очевидная ложь. Лёша сразу опустил глаза, а Соня крепче сжала карандаш.

Вейра почувствовала, как внутри поднимается знакомое холодное спокойствие человека, привыкшего разбираться с кризисами.

Во дворце после такой тишины обычно выяснялось что-нибудь крайне утомительное: пропавшие деньги из казны, сорванные поставки, чья-нибудь истерика на приёме или особенно талантливый идиот, перепутавший бокалы во время попытки отравления.Здесь, конечно, всё выглядело