Побег - Виктор Викторович Зайцев

зарплату, забыв про старые преступления и розыск преступников прошлых лет. Помнится, для улучшения показателей, в середине девяностых годов, я прекратил десятка два или три безнадёжных розыскных дел по надуманным мотивам с полного согласия прокурора, который тоже заинтересован в показателях работы милиции. Но, отбросив эти воспоминания, я поинтересовался у работяг колхозной мастерской:

— Где у вас главный? В правлении или здесь?

Меня не послали на три буквы только потому, что я включил образ казённого человека с большими полномочиями. Стоял с прямой спиной, на моих собеседников смотрел так, словно подозревал их в кражах всего колхозного имущества. Впрочем, это было почти правдой, семьдесят процентов украденных запчастей уносят именно эти работяги, по пути домой. Как гласит любимая поговорка рабочих в эти годы — на работе ты не гость, укради хотя бы гвоздь!

— Здесь, на втором этаже, — махнул рукой один из слесарей в сторону единственного на территории двухэтажного здания. Туда я и направился, поднялся на указанный этаж и зашёл в единственный открытый кабинет. За столом сидел мрачный руководитель, чей облик был практически списан со старых советских кинофильмов. Только галстука не хватало, да парторга по правую руку.

— Добрый день, слесари не нужны? Хотя бы на зиму, если сработаемся, останусь насовсем. — Я уверенно уселся за приставной стол и взглянул на руководителя, замершего от моих слов.

— Привет, а ты откуда такой наглый? — отошёл от моих слов мужчина.

— Из соседнего городка, развёлся с женой, квартиру потерял, ищу, где перезимовать можно. Слесарить смогу, водительских прав нет. Мне бы квартирку, хоть небольшую, да зарплату постоянную. Тогда прямо завтра на работу выйду.

Собеседник задумался, вполне его понимаю, квартир в его распоряжении нет, придётся договариваться с председателем сельсовета. Надо ли ему такую мороку?

— Судимый? — Вполне естественный вопрос, в эти времена три четверти людей без жилья сплошь судимые.

— Нет, — с чистой совестью ответил я, приговор мне так и не вынесли, официально судимым я не считаюсь.

— Запойный? — Второй насущный вопрос для местного руководителя, пожалуй, более опасный, чем про судимость.

— Нет, спортом занимаюсь. Смотрите. — Я без стеснения отжался на одной руке десяток раз и сел обратно на стул, не запыхавшись.

— Чего ты при таких талантах в городе не остался? — Уже действительно заинтересовался начальник мастерской.

— Жить в общаге не хочу, с бывшей встречаться не желаю, а город у нас маленький. Ещё трудовую книжку потерял, может и жена при разводе изорвала вместе с военным билетом. Без этого ни прописаться, ни на работу устроиться в городе невозможно. У вас с этим делом проще, хотя бы временно, на девять месяцев, до следующего лета. — Пожал я плечами, выкладывая все свои проблемы кучей, чтобы начальник МТС сразу знал мои недостатки, разговаривая с председателем сельсовета или колхоза.

— Хорошо, приходи через неделю, в понедельник, посмотрим, что получится. — После некоторого молчания отозвался начальник и на прощанье пожал мне руку.

Рукопожатие несколько обнадёжило, крепкое и сухое. Попрощавшись, я продолжил изучение Осиновки. В аптечный пункт заходить не стал, как и в пустующую школу. Зато к трём бабкам под немудрёным навесом на площади у здания местного начальства подошёл. Купил вожделенную банку с топлёным маслом, спросил о туеске литров на двадцать, увы, бесполезно. Дальше уже оставались два знакомых магазина. Продавщица продуктового отдела скучала в одиночестве, утренние покупатели уже разошлись. При виде меня чисто выбритого и улыбающегося машинально подтянулась, принимая боевой вид.

Я привычно поздоровался и попросил взвесить четыре килограмма пшённой крупы, она была самой дешёвой, по двадцать восемь копеек за килограмм. Мне пшённая каша нравилась с молодости, как ни странно для многих моих знакомых. Продавщица принялась ножом разрезать нитки зашитого небольшого полотняного мешка и пластанула по своей ладони, видимо, в мыслях уже выходила за меня замуж. Кровь хлынула струёй, порез оказался длинным, через всю ладонь. Женщина ещё ничего не поняла и стояла на месте, глядя на появившуюся кровь. Я перепрыгнул через прилавок и зажал руками её рану. Затем забормотал что-то непонятное, мысленно закрывая рану и сращивая края разреза.

Продавщица подняла свой взгляд на меня и совсем собралась уже закричать, но я уже убрал руки от её раненой ладони. Никакого пореза не осталось, только немного оставшейся крови размазалось по руке. Женщина изумлённо смотрела на свою ладонь, не только без всяких следов раны, но и не болевшей. Я вышел обратно и встал у прилавка со стороны покупателей.

— Ой, как это получилось? — хрипло смогла выговорить она.

— Бабушка научила раны заговаривать в детстве. Давайте к моей покупке вернёмся, продадите мне крупы? — спокойным голосом ответил я, кивая на мешок с просыпанной крупой.

— Что это я, — засуетилась женщина. Тут же мне отвесила четыре килограмма пшённой крупы и столько же рисовой. Других круп не оказалось. На радостях мне купленную крупу насыпали в два холщовых мешка. Более того, на мою робкую просьбу о бутылочке постного масла тут же налили полную бутылку из-под портвейна «Агдам» и закрыли оригинальной пластиковой пробкой. Я поблагодарил женщину и вышел из магазина. Однако успел заметить, как продавец через подсобку метнулась к своей коллеге из промтоваров, торопясь поделиться фантастической новостью. Поэтому немного поскучал на крыльце перед посещением промтоварного отдела.

После скрипа входной двери из подсобки вышла продавец, машинально прихорашиваясь по пути. Она продала мне миллиметровую леску, моток тонкого капронового шнура, эмалированную миску, немного прочей хозяйственной мелочи. Итого моих запасов осталось около пятнадцати рублей. Придётся ждать ближайшей получки, если устроюсь на работу. Или продавать трофейное ружьё, чего не хотелось бы, при таком обилии кабанов и медведей в округе.

— Меня Надей зовут, — представилась при прощании продавщица.

— Фёдор, — машинально ответил я и улыбнулся. Она, в отличие от подружки, заметила отсутствие обручального кольца на моей руке. Процесс пошёл. Да, чуть не забыл. Я развернулся к Надежде и спросил:

— Вы не знаете, у вас в Осиновке есть санлаборатория? Где мясо проверяют перед продажей?

— Так в аптеке и проверяют, только по выходным не работают. Заходите ещё, — с улыбкой ответила Надежда.

— Спасибо, обязательно приду, когда деньги появятся. Увы, не рассчитал своих сил, почти всё потратил. Не сможете намекнуть о возможной подработке? Хоть грузчиком на базарные дни или ещё как? — Я с обещающей улыбкой кивнул женщине, взглядом скользнув по обручальному кольцу на её левой руке.