Убить Хрущева! Книга 1 - Георгий Савицкий

В городке существовали целых две гостиницы: одна в центре — как раз напротив трехэтажного угловатого и массивного здания администрации, то есть, по-здешнему — горисполкома. Но поселиться в новенькой пятиэтажке с номерами со всеми удобствами даже командировочному было проблематично. «Мест нет!» — гласила категоричная надпись. Как будто затерянный на просторах Советского Союза городок с парой заводов стал вдруг центром международных конференций и симпозиумов.

Вторая гостиница представляла собой одно из заводских общежитий, и условия там были более чем спартанские. Комнаты на три-четыре человека, душ и туалет — на этаже. Из роскоши, как узнал Артем — постоянно горячая вода, поскольку на самом заводе находилась теплоэлектроцентраль, питающая вдобавок еще и половину городка. Но все же в планы Артема лишний раз светиться, предъявляя паспорт и командировку, не входило. Лучше быть скромнее, как все.

* * *

Поэтому он направился в ближайшую пивную. Там, отстояв очередь, взял пару кружек пенного с «недоливом». Почти наполовину граненые советские пивные кружки наполняла пена, а ждать, когда она осядет — некогда. Сзади напирала очередь страждущих. Прихватив здорового копченого леща, Артем устроился за столиком.

Здесь собирались большей частью работяги с завода: в основном, молодые мужики между тридцатью и сорока. Но были и старше по возрасту, и совсем еще молодые — наверное, только из технических училищ.[8] В просторном полуподвальном помещении витал сизый папиросный дым и шум, складывающийся из десятков приглушенных хриплых голосов.

Артем пригубил пива, отломил голову копченой рыбины на развернутой газете, поддел чешую и оторвал розовое полупрозрачное соленое мясо с янтарным жирком. Как раз то, что нужно!.. С удовольствием прожевал и сделал еще глоток. Пиво оказалось свежим и отнюдь не водянистым, видимо, разбавить еще не успели.

— Свободно?.. — рядом со столом оказался среднего роста молодой мужчина в кепке и в меру поношенном широком пиджаке.

В руках у него тоже пенились две кружки пива, а из кармана выглядывало горлышко водочной бутылки. Артем молча кивнул и подвинул к нему копченого леща, угощайся, мол…

— Будем знакомы, Саня!

— Артем! — он вытер пальцы газетой и ответил на крепкое рукопожатие.

— Со смены?..

— Ага! С мартеновского цеха, сталевар. Недавно из подручных перевели.

— Ну, за знакомство!..

Звякнули кружки. После первой Саня не церемонясь, плеснул в свое пиво еще и водочки, предложил и Артему, но тот отказался. Напиваться не входило в его планы.

Вскоре за столом уже шумела компания: Саня из мартеновского цеха, Витек из литейного, Генка из листопрокатного… На столе появился круг дешевой ливерной колбасы, буханка серого хлеба, еще пара рыбин. Разумеется, и еще пиво. Разговоры пошли большей частью о работе, о соцсоревновании и повышенных обязательствах.

— Ну, а ты, Артем, из каких будешь?.. — хлопнул его по плечу, как закадычного друга уже изрядно захмелевший от водки с пивом Саня.

— Токарь я, приехал в командировку по вопросам рационализации при обработке валков сортопрокатного стана, — сымпровизировал Артем.

Пригодился опыт работы на металлургическом заводе. Да и помнил он многое, а на токарном станке и сейчас вполне неплохо работал.

— О, наш человек!..

— Только вот с жильем хреново, братцы. В гостиницу не устроишься: «Местов нема!»

— О, Генка, так у тебя ж матушка флигель сдает!.. Помоги человеку, — заметил, поднимая пивную кружку, Витек.

— А и точно!.. Сам-то я в заводской малосемейной общаге с женой и сыном малым живу. А у матери с отцом — свой дом с флигелем. Удобства, правда, во дворе…

— Ну, уж этим-то меня точно не испугаешь, — усмехнулся Артем. — А далеко?

— Не, тут на улице Прокатчиков, в частном секторе. У бати дом большой, он железнодорожник, работает сутки через трое.

— Хорошо, тогда допьем и пойдем. Только нужно будет в магазин зайти, а то неудобно: с пустыми руками…

Магазин встретил Артема товарным изобилием. Пирамиды консервов, копченая рыба, колбаса, сыр — все это продуктовое изобилие было так не похоже на скудость ассортимента, постоянный «дефицит» всего и вся и на «добывание» деликатесов в СССР даже брежневской эпохи «застоя».

Продукты, может, и оставались простоватыми, но их действительно хватало, и никто из еды ажиотажа не делал. «Ну, ничего, это ненадолго: вот Хрущев окончательно утвердится на Кремлевском Олимпе, свергнет Маленкова и Молотова, и начнется авантюра за авантюрой!» — горько подумал Артем.

Суровая, но улыбчивая продавщица запаковала покупки в грубую оберточную бумагу и перевязала шпагатом. Собственно, на фоне остальных покупателей в очереди с печатью заботы на челе Артем выделялся весьма позитивным настроем. Общение с продавщицей он начал с улыбки и вполне вежливой фразы: «Добрый день». Коротко и четко сформулировал свой заказ — разве что задал пару уточняющих вопросов. При этом открытая улыбка и пара ничего не значащих шуток украсили разговор.

Опять же, по поводу самих очередей. Артем заметил, что «в то/в это» время продавцы в магазине взвешивали, расфасовывали и упаковывали товар для каждого покупателя. Дальше должны были подсчитать, сколько он должен заплатить, принять деньги, пробить чек на кассовом аппарате, отсчитать и выдать сдачу. Так что очереди, в известной мере, проблема не СССР, а уровня торговых технологий времен 1950 — 60-х годов.

Но все же в советское время отношение к работникам торговли всегда оставалось настороженным и пренебрежительным, мол «им бы только честного человека обсчитать или обвесить!..» Работники советской торговли тоже в долгу не оставались, презирая обычных «работяг» или «колхозников». Так что взаимный антагонизм креп год от года, десятилетие к десятилетию советской власти. Пока вся Россия и постсоветское пространство не вышло на одну глобальную толкучку после 1991 года! Продавая, кто пару носков, кто стратегические секреты, кто банку малосольных огурцов и самогон, кто — радиоактивные материалы.[9] Причем иногда — все по одной цене…

Поблагодарив продавщицу и пожелав ей хорошего дня — что очень ее удивило, Артем вместе с новым приятелем Генкой отправились по адресу.

* * *

Улица Прокатчиков была извилистой, вместо асфальта — уже привычный слежавшийся шлак от доменного или мартеновского производства. По обе стороны стояли относительно нарядные и уютные одноэтажные домишки с дворами и палисадниками. Они еще не успели покоситься от времени за полстолетия. Во дворах кудахтали куры, иногда блеяли козы. Артем припомнил, что коров держать было нельзя в частных домовладениях — вот люди козами и обходились. Собственно, никакую живность, кроме собаки и кота, городским жителям держать не полагалось, но на это уже советская власть на местах смотрела сквозь пальцы. Людям все же нужно было как-то более-менее