С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

— То есть, мы можем уже вылетать? — уточнила она.

— А чего нет-то?

— Сейчас запрошу у диспетчера, что скажет, и созвонюсь — пусть у вас кто-то будет на телефоне, — произнесла пилот в рацию. — Думаю, от часа до двух. Успеете подготовить?

— Успеем! — отрапортовал дед. — А жинки мои уже побежали к Мане — обрадовать. А я с дочками бегу площадку искать. Чуть за деревней будет — не страшно?

— Не страшно. Главное сесть, там, на земле, решим.

Рассоединились.

— Ну, с богом? — посмотрели на меня пилоты.

— С богом! — ответил я и полез из кабины. — Ни пуха, ни пира, девчонки!

— Борт четыреста пятнадцать, вызываю диспетчера! — начала связываться с лётным начальством первый пилот, и я понял, всё будет хорошо.

Глава 3

Самый Лучший концерт (окончание)

Если мы с вами проснемся утром после концерта, зная, что нас там не было, мы будем жалеть об этом до конца дней.

(из к /ф «Bohemian Rhapsody»)

29–30 сентября 2025, Нижний Новгород

Самый лучший концерт в моей жизни начался утром, с посадки в винтокрылую машину в Кремле, и, закономерно, подходил к концу. Самая суетная — организационная его часть осталась позади, теперь нас ждёт отдыхательная. Самое приятное во всём этом движе. Но сначала небольшая корректировка планов на завтра.

— Нет, Алин. С утра прилететь не сможем. Ты видела в новостях, какой тут трындец — вот это всё разгребаем.

— Видела. Вся страна увидела. — Троекурова тяжело вздохнула и помолчала. — Саш, уж очень хотелось, чтобы вы присутствовали!

— Прости.

Пауза. И как вариант:

— Может договоримся и перенесём время регистрации? У нас начало в десять, попросим передвинуть на одиннадцать? Плюс венчание — ещё час, и… Может хотя бы на венчание успеете?

— Алин, «вертушка» до Москвы летит примерно два двадцать, — пояснил я. — Даже чтобы успеть к одиннадцати, даже если будем десантироваться прямо возле храма, что вряд ли — там же всякие провода и прочие препятствия, и только если диспетчер посадку разрешит… Даже так надо вылетать не позднее девяти утра. А мы не успеем. У нас с утра казнь и пресс-конференция.

— Казнь? — всполошилась собеседница.

— Постановочная, — пояснил я. — Педагогическая. По просьбе местной воеводы, кстати. Но тем не менее казнь. В новостях всё увидишь.

— А-а-а-а… Ну, тогда ладно. — Снова вздох.

— Давай лучше будем плыть по течению, как на байдарке, и рулить от берега по ходу движения? — предложил я самый разумный выход. — Спешить не станем, пытаться заскочить в уходящий вагон — это и в вагон не попасть, и посмешищем себя выставить. Прилетим позже, но спокойно, без напрягов, сразу к банкетной части, где вас и поздравим. Места для нас зарезервируйте, не забудьте.

— Забыть? За вас? Скажешь тоже! — показная обида.

— Где, кстати, будет проходить банкет?

— В Измайловском.

Пауза, осмысление.

— Алин, по мне мало заметно, ибо я всеми силами стараюсь не демонстрировать этого, но тем не менее это так — я потерял память. И понятия не имею, о чём ты. Измайловский это парк? Ресторан? Дворец спорта? Стадион? О чём речь?

— Дворец торжеств, — пояснила она. — Как раз на случай подобных мероприятий, специализированное место. Свадьбы, юбилеи — организация мероприятий от сотни до пары тысяч человек, причём и кухня, и подбор официантов, и интерьер — всё по высшему разряду, для боярского сословия. У нас дом большой, но кроме семьи, триста пятьдесят человек приглашённых — все не поместимся.

— Да, понимаю, не так и много, — сама для себя воскликнула она, словно оправдываясь, хотя я её ни в чём не обвинял. — Но у нас и род так себе, с думными князьями не сравнить. Потому небольшой, но отдельный двухэтажный павильон Измайловского наш, до утра.

— Триста пятьдесят человек! — Я мысленно присвистнул, но с другой стороны хоть и маленький род, небогатый по меркам московских топеров, но они всё же бояре, владеющие шахтами, ГОКом и рыбоперерабатывающим заводом. И это только то, что я знаю, о чём мне говорили в лицо, а знаю я точно не всё. Так что может быть не так и много это.

— Солидно, — похвалил я. — И да, столько ни один дом не выдержит, правильное решение.

— Это, Саш… — продолжила Алинка. — В общем, мы не знали, как поступить, потому я приняла решение пригласить вообще всех, кто был в клубе у Сусловой. Включая мещан. Мещане будут сидеть за дальним столиком ближе к выходу, чтобы никого не смущать; гости дворянского и боярского сословия — за средним столиком; твоя официальная девушка Аня, а ещё Варя, Даша с братом и Гена с сёстрами — за первым. Извини, но Суслову посадим с другими боярами — невместно. Да, вы как бы встречаетесь, но для всех это просто твоя случайная связь — чтобы не раздражать и нервировать лишний раз народ, тем более с их родовой репутацией. Ну, а вы с Марьей — за нашим столом, сразу после наших с Никитой родителей. Нормально?

— Да, пойдёт. — Я кивнул, хотя она этого и не увидит. Нормальная раскладка, всех по сословиям. И что Суслика не выделяют — это замечательно, и надо сказать спасибо, что не задвигают. Обидеться за такую рассадку, что тебя не туда поместили, куда ты хочешь, может исключительно попаданец, вроде меня. Для местных сословность в крови. Так что с рацпредложениями вроде: «А давайте всей компанией дружно вместе сядем» на каком-нибудь мероприятии в будущем лучше не лезть. Не поймут.

— Единственные, кого не пригласила, это твои Зайки, — продолжила она. — Ты ж их так назвал? Теперь их все, вся наша тогдашняя компания так называет. На их маму вышла, пригласительные передала, но она сказала, что девочки не смогут, и она даже просить за них не рискнёт.

— И правильно сделает, — хмыкнул я. — Заек я сам попробовал «отмазать». В субботу тётьЛиде звонил. Но она упёрлась: «корпус — режимный объект, а не проходной двор». И она права на самом деле. Так что всё хорошо, я, когда буду говорить, просто передам вам от них поздравление. Нормально?

— Хорошо, Саш. — Троекурова на том конце снова глубоко вздохнула. — Ладно, давай плыть по течению, раз так получается. Будем ждать вас сразу на банкет.

— Нас трое! Не забывай! Ксёныш тоже будет.

— Да-да, конечно! Как можно забыть главную женщину твоей жизни? — Смех.

Меня аж передёрнуло! Но с другой стороны, мелкая сама об этом эпитете в клубе всем рассказала. Ага, сидя на моей шее. Народ просто запомнил, и теперь будет прикалываться. А я в