Дикий - Андрей Алексеевич Панченко

— Когда приехал?

— Сегодня.

— Кто знает?

— Уже многие.

— Плохо.

Я посмотрел на него.

— Почему?

Петрович не ответил. Достал две кружки, насыпал заварку прямо в них и кивнул на старый диван.

— Садись. Разговор долгий будет.

— Понятно, что долгий, только ты мне сначала расскажи, что с Максом? Там всё серьёзно?

— Значит, уже знаешь…

— Знаю, что в СИЗО, без подробностей.

Петрович медленно сел рядом.

— Да, в СИЗО, с осени.

— За что?

— Мошенничество, подделка документов, хищение в особо крупных размерах. Махинации с безналом, фиктивные договоры. Там много чего навешали.

— Давай ка поподробнее. Как это вообще могло случиться? Какие махинации? Какая подделка документов? Я Макса знаю, он бы этого никогда не сделал.

— Он и не знал, что что-то незаконное делает. — Не весело улыбнулся Петрович. — Работал как обычно, но вдруг оказалось, что он не председатель кооператива, а давно уволен. Его сняли протоколом пайщиков, а он с кассы деньги снимал, договора с поставщиками подписывал, авансы получал, в банке деньги обналичивал. Мошенник короче, который выдавал себя за руководителя, кидал партнёров, и подписывал документы, которые подписывать не имел права. Всё красиво сделали суки, выждали время, а потом… а потом куча потерпевших, заявления, уголовное дело, и как итог СИЗО. И первое заявление на него новый председатель кооператива накатал, а ещё кучу писем партнёрам, и клиентам, что обязательства, взятые на себя Максом выполнять не будет, так как тот не их работник. Хорошо подготовились…

— А как так вышло, что он вдруг председателем перестал быть, и пайщики другого назначили? — Я пристально смотрел на Петровича — Нас всего трое было, он сам, я и моя бабушка. Я вообще в тюрьме КГБ сидел, в Москве. Как это вообще возможно? Никто из нас ничего не подписывал.

— А вот это вопрос… — Петрович встал, налил в кружки чай из закипевшего чайника, накрыл стаканы блюдцами и только потом продолжил — Подписали вы все, точнее твоя бабушка, и сам Макс. Только по тебе вопросы, у меня остались, а всё остальное я выяснил. Тебе с сахаром, или без?

— С сахаром. Не томи, рассказывай.

— За Макса протокол по доверенности подписал главный бухгалтер кооператива. Он же, по этой же самой доверенности и продал пай Макса. А вот твоя бабушка подписала сама. Опять же, видимо не зная об этом. История там мутная, но если вкратце, то Макс ездил в Ригу, договариваться насчёт поставки санфаянса и керамической плитки, на время своего отсутствие назначил исполняющей обязанности председателя бухгалтера, ей же сам и дал генеральную доверенность. Она за него протокол и подписала. А вот бабушку твою ввели в заблуждение. Эта Лена всегда двигалась с Максом, невеста, бляха муха… сама иногда возила Анне Ивановне документы на подпись, вот видимо во время одного из таких визитов, твоя бабуля, не глядя и подмахнула протокол. А вот как подписал ты… Да чего там гадать. За тебя они сами подписали, дело не хитрое. Ну а когда Макс вернулся, ему дали залезть поглубже в болото, а потом начали топить.

— И что Макс? — Слушая Петровича, я от бессилия только кулаки сжимал, но старался оставаться спокойным, и не перебивать — Признался во всем, в чем его обвиняют?

Петрович посмотрел на меня как на идиота.

— Макс?

— Да, глупость сказал…

Петрович снова встал, помешал в кружках заварку, кинул в каждую по три куска сахара и протянул одну кружку мне.

— Когда Макса взяли, я полез смотреть, что там вообще случилось. Неофициально, естественно. Что сделать можно.

— И?

— Дело красивое, грамотно слепили, и шансов выбраться из тюрьмы у Макса почти нет. Впаяют ему много и от души. — Петрович пристально посмотрел на меня. — Если только…

— Да не томи! — Разозлился я — Что «если только»?

— Ну как цыц! Разорался… — Петрович не спеша, громко отхлебнул чай, специально выдерживая паузу — Если только не удастся признать протокол об его увольнении незаконным, и не действующим. Вот тогда, всё посыплется как карточный домик. На этом документе всё держится. И если ты его и правда не подписывал, то Макса вытащить вполне реально. Нужна экспертиза, и решение суда о признании его недействительным.

Я поставил кружку.

— Понятно.

— Что тебе понятно7 Мне вот, нихрина не понятно, а ему видишь ли «понятно»! — Заворчал Петрович.

— Понятно, почему, как только я появился, со мной Кравцов «поговорить» захотел.

Теперь насторожился Петрович.

— Поговорить? И откуда ты Кравцова знаешь?

— Познакомились заочно.

— Серёга, — медленно произнёс Петрович. — Ты мне сейчас всё расскажешь. С самого начала. Как на тебя так быстро Кравцов вышел?

Я взял тоже отхлебнул крепкого чая, и начал рассказывать.

— В больнице бабушку навестил. Вышел, позвонил Максу домой. Трубку баба какая-то взяла. — Петрович поморщился, но промолчал. — Спросил, где Макс, трубку взял Кравцов, сказал — в СИЗО. Потом вдруг спрашивает, где я нахожусь. Я сдуру сказал, что возле больницы. Очень захотел встретиться. Прямо сейчас.

— Дальше.

— Ждать я не стал. Ушёл за корпуса. Через несколько минут к остановке приехали две машины. Вишнёвая девятка и синяя семёрка. Шесть человек. Начали меня искать, народ расспрашивать. Двое пошли во дворы.

Петрович перестал пить чай.

— Ты с ними столкнулся?

— Столкнулся.

— И?

— Поговорили.

Он посмотрел на мои руки, потом снова мне в лицо.

— Насколько содержательно?

— Один оказался разговорчивым.

— Живы?

— Петрович…

— Я серьёзно спрашиваю.

— Живы оба.

Он шумно выдохнул.

— Уже хорошо. Что рассказал?

— Что им нужен я. Привезти меня должны были к Кравцову. Причём желательно целым. Про Макса тот парень почти ничего не знает, зато назвал ещё одно имя. Хайдар.

Петрович замер. Вот теперь я понял, что попал куда надо.

— Знаешь?

— Знаю.

— Тогда рассказывай.

Он не ответил сразу. Встал, подошёл к воротам, осторожно выглянул в щель. По проходу между гаражами кто-то катил мотоцикл с коляской, дальше гремело железо, работала дрель. Обычная жизнь гаражного кооператива. Петрович вернулся и сел.

— Кравцов — уголовник. Не из тех, кто по автобусам и электричкам карманы чистит. Сидел два раза, первый раз за грабеж, а вот второй срок серьёзный, за убийство. После освобождения быстро поднялся. Сейчас кроме «Кунара» нигде не