Интеграция. Том 1 - Роман Добрый

Или он, как в мультиках, начнет забавно дергаться, и чтобы обязательно новые части смешно выстреливали в разные стороны. Фиг пойми — сознание не делало на этом акцент, потому четко желание не сформировалось. Но в реальности, место реконструкции накрыло колпаком тумана. Такого же, как тот, из которого состоят границы ноды. А у меня в интерфейсе появился еще один таймер — время до завершения модернизации два часа с копейками. Шустро система работает, как китайские гастарбайтеры. Те тоже, новый мост за двое суток могли слепить. Отдельно порадовали упавшие на счет двести пятьдесят экспы. Идет кач потихоньку, идет родненький. Сука! Вещи! Мы их так и не вынесли. Египетская сила….

Хуже безделья, врага нет. Если боец свободен, у него появляются мысли, и он начинает их думать, что, в силу склада солдатского ума, ни к чему хорошему не приводит. Примерно так гласит старая хохма. Вероятно, доля истины в этом есть. И не малая. Поскольку едва народ продрал глаза, Молот погнал своих на зарядку. Которая заключалась в постройке полосы препятствий из подручных материалов — всякого халама из нашей Кучи. Предварительно испросив моего дозволения на расход ценных ресурсов. Не стал отказывать. Более того, припряг к этому эвенту все мужское население, включая себя. В дневное время полноценной вахты не стояло, посчитали достаточным того, что все зорко поглядывали по сторонам на предмет внештатных явлений.

Общими усилиями за пару часов соорудили нечто, что командованием, в лице Андрея, было признано условно годным к употреблению. Шестнадцать метров в длину и четыре в ширину. С мишенями для стрельбы и метания ножей, лабиринтом и барьером. Задолбались изрядно. Площадку решено было делать на дальнем, от дома, конце территории, а бетонные обломки тяжелые и ни фига неудобные для переноски.

На мой, неизбалованный вкус, получилось прилично. Но демон в погонах все равно кривился, мол, баловство одно! Было бы побольше пригодных для строительства кусков и свободного пространства, соорудили бы действительно нормальную стометровку в два конца, а не эту ятскую пародию. Ну, такое нам не светит. Доступный участок, в самом широком месте всего метров сорок — сорок пять. Будем довольствоваться тем, что есть.

А дальше началась муштра. Тактик взялся сделать из нас нормальных, в его понимании, бойцов, в чем его горячо поддержал Шериф … и я. Как бы кто ни ныл — мир изменился. Теперь от умения пробежать пяток километров и после этого не быть похожим на загнанную лошадь, а также суметь прицельно отстрелять очередь из автомата, будет зависеть жизнь. Твоя собственная и дорогих тебе людей. Одна грамотно брошенная граната переламывает течение боя. Меткий выстрел — потенциально спасенная шкура товарища.

Возможно, повторяю, есть некоторый шанс, что мы все навечно заточены среди стен тумана. Гарантировать это никто не может. Они наше проклятие, но они же и спасение. Защита от творящегося вокруг апокалипсиса. Уверен, мало у кого такие идеалистичные условия с райскими птичками и теплым солнышком над головой. В большинстве случаев люди уже стоят по колено в собственном дерьме, кровище и пороках, да глотки друг другу рвут и по грязным канавам вжимаются в сточную жижу, ища защиты от тварей в человеческом обличии. Сложно представить, какой мрак творится в вырванном в туман высотном деловом центре, ранее стоявшем, где-нибудь в Москве? Да легко!

Пусть компы приказали долго жить. Но не все в таких местах работали за ними. Уборщики, мойщики, наладчики с электриками и прочий обслуживающий персонал, которого в такой махине до черта. А еще ресторанчики, в которых проходили деловые переговоры, фитнесс-залы и прочая — прочая со своим штатом сотрудников. В итоге, целая прорва народа зажата в обесточенной коробке с неработающей вентиляцией, и даже окно не разбить — оно ударопрочное. Жесточайшая схватка за еду и воду в расплывающейся серой мгле.

Или наоборот — полное одиночество. Но ты об этом не знаешь и, обливаясь испариной, крадешься по темным офисным коридорам. Тщетно прислушиваясь к фантомным шорохам, которых в тусклом свете, а никакой другой не может проникнуть внутрь сквозь затемненные стекла, за которыми туман, и от постоянного, крайнего, нервного напряжения, становится все больше и больше.

Вот они уже звучат за ближайшим изгибом длинного коридора. Ты весь подобрался. Но оттуда так никто и не появляется, ни через пять минут, ни через десять. А ты все ждешь, оцепенев от ужаса, который родила твоя собственная фантазия. Ждешь такого же отчаявшегося, как ты сам. Только с потекшей головой, полностью обезумевшего. Ведь с тобой-то все нормально. Нормально же? Ну, и что с того, что ты не мылся уже неделю и от тебя воняет, как от обосанного матраса, потому что запасного нижнего белья нет, и постирать его негде, нечем, да и страшно остаться нагишом, ибо сказано — нет более беззащитного человека, чем голый. Ничего, что жадно сжимаешь в потеющей ладони канцелярский нож, лезвие которого выдвинуто на всю длину. Тебе так спокойнее, вот и все. И значит с головой тоже все в порядке. На месте она, родимая, на плечах, где и должна быть от рождения. И без разницы, что ты разговариваешь сам с собой. Вслух. Шепотом, чтобы никто не услышал. Потому что поговорить больше не с кем, а звуки человеческой речи успокаивают. Дарят иллюзию общения. Пусть это твой собственный, едва слышимый, голос.

Постояв еще немного, ты крадешься все дальше и дальше. Еще не зная, что ты здесь совершенно один. Все ближе и ближе к долгожданному выходу наружу. К выходу, которого нет. Его подпирает блядский, непроходимый, туман! Опять он! В окнах, вместо куска стены и на месте спасительной двери наружу. Везде эта блеклая муть! Тогда уже теряя всякую осторожность, ты, сломя голову, бежишь на подземную парковку, по пути опрокидывая мусорное ведро, зацепив его ногой. А оно катится, звеня, по когда-то вылизанному до блеска, а ныне занесенного пылью и мусором, полу огромного фойе. Вдребезги разбивая стеклянную дверь, распахнутую с такой силой, что материал не выдержал и лопнул, разорвав густую тишину, звонким стрекотом, осыпающихся на гранитный пол, осколков. Но выезд перекрыт упругой серой пеленой. И ты стоишь и не знаешь, что делать дальше.

Мысли панически мечутся в черепной коробке. Так и не пригодившийся канцелярский нож, разлетается крошевом дешевого пластика. Возвращаясь многократным эхом, пустого, замкнутого пространства. Он не в состоянии перенести такой удар. Ведь ты швырнул его в ближайшую колонну, совершенно не контролируя силу. Нужно было хоть на чем-то выпустить пар. А потом приходит понимание, словно озарение. Как вспышка.