Фантастика 2026-96 - Макс Вальтер

— Ясно. Значит, будем по-плохому, — вздохнул я и вытянул нож из нагрудного чехла на разгрузке.

Я не особо разбираюсь в женщинах. Больше того, я их побаиваюсь, потому что не понимаю. Но одно я знаю точно: они все повёрнуты на собственной внешности. Не просто так они придумали макияж и миллион вариаций причёсок. А про женские гардеробы я вообще молчу. К чему это я? Да всё просто. Пытка — это не только боль. В этом деле главное — сломать человека психологически. Найти самое слабое место и давить на него до тех пор, пока он не расколется.

Боль можно терпеть, хотя надо признать, на это способны очень не многие. Но, к примеру, если пианисту тыкать ножом в ногу, то сломается он гораздо медленнее, чем если начать резать ему пальцы. Так и здесь. Зачем усложнять себе задачу, если есть вариант сразу перейти к тяжёлой артиллерии?

Я прижал клинок к щеке Полины и надавил, пуская первую кровь. Девушка замерла, боясь резким движением усугубить положение. В её глазах проявился ужас. Не страх, а именно животный, первобытный ужас. А значит, я был на верном пути.

— Я в последний раз спрашиваю, — нарочито медленно, чеканя каждое слово, повторил я. — Рассказывай, за каким хреном ты попёрлась с нами? Только учти: если твой ответ мне не понравится, улыбаться ты сможешь только одной стороной лица. Я тебе рожу до костей располосую.

— П-пожалуй-ста, — заикаясь, проблеяла она. — П-прости-те меня, п-пожалуй-ста. Я н-не хотела.

По щекам покатились слёзы, а её тело затрясло так, что я был вынужден ослабить нажим лезвия.

— Говори, мразь! — рявкнул я, и девушка вздрогнула.

Нет, на шпионку она была не похожа. Да и отыграть подобное попросту невозможно. Она пребывала в состоянии, близком к панике, и Старый вряд ли стал бы делать ставку на настолько слабого человека.

— Я сама, всё сама! — запричитала она. — Я всё выдумала.

— Зачем? Кто тебя послал?

— Никто, я всё сама придумала.

— Зачем?

— Чтобы сбежать. Я больше так не могла.

— Ничего не понял, но очень интересно, — прокомментировал Стэп.

— При чём здесь Старый? Говори, твою мать! — Я проигнорировал замечание приятеля.

— Это всё он, — совершенно непонятно ответила Полина. — Он рассказывал Насте о ваших приключениях. И про старика этого тоже.

— Ты сейчас о ком? Кто это — он?

— Друг твой, Стэп. Он хвалился этим, хотел показаться крутым.

Я убрал нож от лица шлюхи и обернулся на приятеля.

— Чё? — Он невинным взглядом уставился на меня. — Это, вообще-то, не секрет ни хрена. У любого спроси — все знают, кто такой Брак и что он сделал.

— Ну ты и придурок, — пробормотал я. — Когда уже научишься рот на замке держать?

— Ой, отвали, — отмахнулся он, продолжая заниматься готовкой.

— Дальше что? — Я обернулся к девушке и уставился на неё злобным взглядом.

— Настя всё рассказала. Тоже похвалилась, какой у неё крутой клиент был…

— Ну вот, я же говорил, — снова вставил своё слово Стэп.

— Завали хлебальник уже, — резко осадил приятеля я. — А ты рассказывай…

— Ну я сразу поняла, кто ты…

— И? К нам какого хрена полезла?

— Чтобы сбежа-а-ать… — Полина разревелась в голосину, даже подвывать не забывала.

Нет, если она актриса, то ей просто обязаны выдать «Оскар». Так натурально играть…

— Что думаешь? — Я обернулся к приятелю.

— Да хрен её знает, — пожал плечами он, нарезая картошку крупными кубиками. — Я тут перед всем этим абзацем, как раз фильм один посмотрел. Старенький, конечно, но классный. «Большой приз» называется. Самое интересное, хотел ведь «Большой куш» врубить, а попалось вот это…

— Стэп! — прикрикнул на напарника я. — Можно без лирики?

— А, да, — смутился он. — Так вот к чему это я? Там очень любопытная фраза прозвучала: «Никогда не верь наркоманам и шлюхам»…

— Я не шлюха, — подвывая, вставила свои пять копеек Полина. — Меня заставили. Это мерзко…

— Как-то так, — развёл руками Стэп и подхватил очередную картофелину. — Но вообще, очень похоже, что она не врёт. Её вполне могли принудить к работе.

— Так и было, — хлюпая носом, ухватилась за соломинку она. — Они меня били и держали на цепи, пока я не согласилась. Я хотела сбежать.

— Бред какой-то… — Я почесал макушку.

— И ничего не бред! — Девушка дёрнулась, но потому как была крепко связана, ничего хорошего из этого не вышло.

Она вдруг выпучила глаза и, ойкнув, плавно завалилась набок, отчего снова разревелась. Мне пришлось встать, чтобы вернуть её в прежнее положение. Вообще, эта история больше походила на правду, но легче от этого не становилось. Я попросту не понимал, что теперь с ней делать? Ну, допустим, мы её вывезли — и что? Взять с собой? Так она же балласт, самый что ни на есть. Боец из неё никакой, характер — размазня. Бросить её здесь? Так ведь сожрут. Нет, мне-то, по большому счёту, насрать, что с ней будет, но как-то это… бесчеловечно, что ли? Жалко её…

Может, довезти до ближайшей крепости и бросить там? Как вариант. Но, скорее всего, её снова отправят в бордель, просто потому что она больше ни на что не годится. Физически слабовата, чтоб на грязную работу поставить, а все более-менее приличные места уже давно заняты, и по своей воле ей их никто не уступит. Чего доброго, ещё башку в тёмном переулке проломят, чтоб под ногами не путалась. Или вышвырнут за периметр, на съедение выродкам.

— На левой ноге, — немного успокоившись, произнесла Полина.

— Что? — За раздумьями я как-то утратил нить разговора.

— След от обруча на левой ноге, — повторила она. — Можешь сам посмотреть.

И я посмотрел. Там действительно был шрам. Похоже, она пыталась вырваться и поранилась. А так как стальные кандалы никто с неё снимать не спешил, рана ещё и воспалилась. И теперь на лодыжке красовался серьёзный рубец.

— Я не вру, — добавила она.

— Допустим, — не стал оспаривать я. — Но почему мы? Что мешало тебе сбежать с кем-то ещё?

— Про вас столько слухов ходит! — Она шмыгнула носом и попыталась