Фронтир - Яков Литвинов

это предприятие, если бы с ними не было Шарифа. Конечно, за плечами у бывшего вора также не было опыта скрытого перемещения отряда под носом у врага, но до идеи со шкурами сам Луций не догадался, хотя теперь она казалась ему самой очевидной. Сам же он привык попадать за крепостные стены в пылу битвы.

И всё же в глубине души он признавался сам себе, что его просто пугает как сама эта операция, так и эти порождения, так что он просто рад свалить ответственность и играть свою привычную роль второго человека.

Через несколько часов земля сменилась соженными остовами домов и они достигли сухого рва у крепостных стен. Дно рва было усеяно деревянными кольями. Отряд спустился вниз по скату и змейкой пошел в сторону ворот. Они были закрыты, но мост, к счастью, был опущен.

– Кто из вас может забраться наверх? Вперед.

Несколько фигур вышли вперед и скинули накидки, обнажая тела, укрепленные машинами из другого мира, и по несколько пар рук.

– Что за… – еле слышно проговорил Шариф.

Фигуры ловко вцепились в крепостные стены и, словно пауки, вскарабкались наверх. Через несколько минут решетка начала подниматься и ворота распахнулись.

– Вперед! – приказал Луций, и остальные фигуры скинули накидки.

* * *

Войска Варго вошли в замок, когда небо уже озарилось рассветом.

– Что тут произошло… – Варго верхом на коне с недоумением осматривался по сторонам, глядел на разорванные в клочья тела и реки крови.

Люди Валлерстайна, которые успели подойти раньше, сваливали тела в кучи и поджигали. Вывозить их не хватит телег.

На центральной площади стояли Луций и Шариф, чьи лица немногим отличались от шокированного лица Варго. Валлерстайна же нигде видно не было.

– Замок ваш, милорд… – выдавил из себя Луций, когда Варго достиг его.

– Что тут произошло?

– Я… не могу объяснить.

– В каком смысле? Что значит, не можешь?

– Не могу.

– Ты без моего ведома пошел на штурм, учинил тут без меня бойню и не можешь мне ничего объяснить?

– Да, – перед глазами Луция бесконечно прокручивались сцены зверств, которые творили создания Валлерстайна. Их сила, скорость, свирепость, кровожадность, а страшнее всего – осмысленность и трезвость действий. У Черных Богов не было шанса. Их оружие и клыки их зверей не наносили вреда существам, даже если им чудом удавалось задеть их. Не больше тридцати порождений смогло расправиться с войсками, занявшими замок, без особых усилий с предельной жестокостью и скоростью.

– За одно только своеволие я как Аваддон могу тебя арестовать.

Луций не ответил, но про себя подумал: «И кто бы тогда без меня бесконечно тебя спасал?»

– Но на первый раз не буду. – Он еще раз осмотрелся по сторонам. – Поздравляю тебя, брат. Очередная чудесная победа Луция Нокса.

* * *

– Видите, милорд, всё было просто, – сказал Валлерстайн, заходя в покои Луция.

– До пугающего просто. Эти ваши порождения… Не могу понять, как я к ним отношусь.

– К ним следует относиться как к инструменту, коим они и являются. И ничего более.

– Это всё как-то неправильно…

– Неправильно топтаться на месте. Я же двигаю нас вперед.

– Тогда зачем вы скрыли их от Варго? Если дать их ему, то мы сможем отбить нападение.

– Бросьте, милорд. Он ведь даже командовать ими не сможет. И мы оба знаем, что ваш брат даже вполовину не так хорош, как все считают. Без вас не видал бы он своего титула Аваддона. И я боюсь представить, что вообще было бы с нашим королевством без вас.

– Вы не боитесь говорить мне такие вещи? Это ведь тянет на измену. – Луций кинул на него грозный взгляд.

– Не боюсь, милорд, потому что вы знаете, что я прав.

Луций замолчал ненадолго, пытаясь испепелить Валлерстайна взглядом, но быстро перестал:

– Да. Вы правы…

– Я верю в вас, милорд, не потому, что вы сын своего отца, а потому, что вы сын своей матери. Только ваша мать видела вещи так же, как вижу их я. И я никогда не сомневался, что так же увидите их и вы.

– И что нам делать дальше?

– Выиграть войну, что же еще.

– Вы же понимаете, что мы не сможем скрывать всё время ваши «инструменты»?

– Само собой. Но нам и нет нужды применять их постоянно. Лишь в особых случаях. Сегодня я лишь хотел обкатать их.

– И как по-вашему? Успешно?

– Более чем, – Валлерстайн улыбнулся. – Не забивайте голову, милорд. Обо всем позабочусь я. Уверен, вы и без них смогли бы взять замок и выиграть войну.

– Да. Только на войну я и годен…

– Вы снова переживаете из-за ваших вассалов в Круге Алчности?

– Само собой.

– Кстати, об этом. Гонец принес письмо из столицы для вас. Уверен, что там как раз про это. Вот, держите.

– И что там написано?

– Ну бросьте, милорд, я бы не стал читать ваши письма.

– Будто у вас и без этого нет ушей в столице.

– Конечно, есть.

– Так вы знаете, о чем письмо?

– Нет. Могу лишь догадываться, исходя из своего опыта… – Тон Валлерстайна резко сменился на невеселый.

Луций взял протянутое письмо. На сургуче был выдавлен герб его отца. Еще одной проблемой больше. Он бесцеремонно разорвал конверт и вытащил письмо. Закончив читать, он изорвал его в клочья и с криком пнул стоящий рядом стол, отчего тот опрокинулся. Графин и посуда с грохотом полетели по каменному полу.

– Милорд?

– Отец отобрал у меня Круг Алчности! Все мои начинания отменены… Он сказал, что впервые в его жизни кто-то так быстро и бездарно уничтожает то, что получил.

– Должно быть, король и впрямь в гневе. Мне…

– У меня разболелась голова, лорд. Оставьте меня, – Луций оборвал его на полуслове.

– Конечно.

Нужно было просто больше времени… Или нет? Чего-то не хватило, но чего? А хватило бы вовсе? Наверное, нет. Нет. Точно нет. В этой стране уже ничего не сделать. Никак не сделать лучше, никак не спасти. Не так. Только вырвать с корнем. Выкорчевать. Сжечь дотла и построить заново…

Глава XXXV: Клятва

Винсент шел навстречу закату по пустой тесной улице, где на потрескавшемся бетонном тротуаре даже два человека не смогут разойтись не потеснившись. Заброшенные двух-трехэтажные домики с осыпающимися фасадами следили за ним пустыми черными глазницами окон. Через плечо у него висела тяжелая сумка, которую он плотно прижимал к себе.

Несмотря на запустелость, иногда мимо проносились одинокие машины. Винсенту не сказали, куда конкретно идти, он шел по меткам, оставленным для него на стенах, асфальте, столбах.

В какой-то момент