Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

— На мусорном заводе?

— Если говорить грубо, то да. Она создала фирму, которую и возглавила, стала независимым аудитором. Однако первым же клиентом этой фирмы стало предприятие господина Чжуна. И это сотрудничество позволило госпоже Пак купить новую квартиру, завести автомобиль класса люкс и устроить дочку в престижную школу.

— В которой ее обижают. — подводит итог Бон Хва.

— В которой ее обижают, — соглашается Кири: — судя по всему, мама у Су Хи — очень деятельная и амбициозная. Мать-одиночка, которая работает в конкурентной среде… она сражается за свое будущее днем и ночью. Она очень заботится о том, как она выглядит, у нее много работы, а еще она продвигает свои личные отношения с господином Чжуном и на дочь времени скорее всего не остается. Я такое видела, — машет она рукой: — бедная девчонка. На всех фотографиях у нее печальное лицо. Ну… оно и понятно. Что делать будешь, Шерлок Холмс? Ой, это же я Шерлок Холмс, я же все раскопала. Тогда ты — доктор Ватсон?

— Я… у меня есть план. — говорит он, не желая признаваться, что план — Старшего. Впрочем, Кири не знает о Старшем и слава богу.

— Ну и хорошо. А то у меня сердце кровью обливалось, пока я видео смотрела. Все-таки школота такая жестокая бывает. — говорит Кири: — Я уже думала, что могу опубликовать это видео в сети и всех порвет. Но… как бы хуже не сделать. Девочке после такого видео — не жить. Даже если фамилию сменит и переедет. После такого обычно из окна прыгают. На нее всю жизнь будут смотреть как на… ну ты понял.

— Понял. Как не понять. — как именно на нее будут смотреть он знал. На него самого так смотрели. Действительно, чем такое терпеть — проще уж с крыши вниз шагнуть. Раз и все… «и знать, что этим обрываешь цепь сердечных мук и тысячи лишений…»

Он мотает головой. Ему грустно и тяжело. После того, как Кири ушла, он — вернулся в школу, установил камеру, дождался окончания уроков и притаился в закрытом снаружи соседнем помещении с мобильником и «бумагой Ришелье» в кармане.

И вот сейчас, когда он сидел и бездумно смотрел на экран мобильного телефона, который показывал соседний кабинет, клубную комнату мучителей Су Хи — у него на душе было гнусно. Как будто он в грязи вымарался с ног до головы. Но почему? Он же не издевался над ней, это не он мстил ей за своего гулящего отца, не он заставлял ее сгибаться подставкой для ног, не он стряхивал пепел сигареты ей на голову, прямо на волосы, не он толкал, пинал и унижал ее, не он заставлял ее раздеваться и принимать разные позы, держа при этом пальцы знаком «V» — виктория, делать ахегао. Все это — не его вина. Он тут ни при чем. Это все — они. Чжун Куоко — в первую очередь. Ее парень, Генхи, который все это поощряет, все остальные члены клуба. Да и клуб этот создан специально для того, чтобы они после школы могли время вместе провести и в качестве бесплатного развлечения — поиздеваться над Су Хи. Так что он тут ни при чем. Виноваты они. Да и сама Су Хи — тоже виновата, раз дает над собой издеваться! Она же сама их во всем слушается! Хотя бы сопротивлялась, но нет: сказали раздеться — разделась. Сказали стать подставкой для ног — стала. Как ее защищать, если она сама не желает защиты?!

В коридоре послышались шаги и голоса, чей-то громкий смех. Он бросил взгляд на экран. Дверь в соседнее помещение приоткрылась и в нее втолкнули Су Хи. Она полетела на пол, раскидывая учебники, которые прижимала к груди. Полетела, разбросала, и вот так и осталась на полу — словно нелепая клякса. Вслед за ней в помещение заходит ее мучительница Куоко и еще одна девушка. Ее зовут Сина. Он знает их всех, кто они, кто их родители, чем они занимаются и где живут. И больше всего его поражает, что все они — обычные. Никто из них не является кровавым маньяком или психопатом, так почему они так легко позволяют этому — случаться на их глазах?!

Бон Хва — выпрямился. Он вдруг понял почему ему так плохо сегодня.

— Не вздумай, малыш. — предупреждает его Старший в голове: — Сядь, прижми жопу!

— Я — понял. — отвечает ему Бон Хва: — Понимаешь, Старший, я — понял.

— Что ты понял?

— Что если я не вмешаюсь, если я — позволю этому случиться снова, то я ничем не буду отличаться от них! Они — такие же. Точно так же — смотрят и ничего не делают. Понимаешь?

— Успокойся, малыш. Ты не такой. Ты делаешь это для того, чтобы помочь ей. Ты ведешь запись с камеры для того, чтобы можно было предъявить это в полицию. В суд. У вас разные мотивы. А она … она терпит уже год с лишним, один день не сыграет никакой…

— Ты продолжаешь это повторять! Каждый день в таком… нет. Су Хи больше не проведет ни одного дня вот так.

— Малыш… один день ничего не значит для нее. Это нужно для того, чтобы….

— Может для нее это ничего и не значит. Но это значит для меня! — Бон Хва встал и спрятал телефон в карман. Направился к двери.

— Стой. Ты сейчас разрушишь все, над чем мы с Юной и Кири работали два дня. Ты просто перевернешь все к черту. Это… неразумно.

— Плевать. Я сделаю это — с тобой или без тебя! — он почувствовал, как в груди что-то обрывается. Делать что-то без Старшего, без его поддержки и одобрения, самому было страшно. Непривычно. Но… он стиснул зубы и взялся за дверную ручку.

— А ты вырос, малыш… — в голосе Старшего прозвучала непривычная печаль: — вырос. И начал думать самостоятельно. Ну что же… если таково твое решение… ты точно хочешь этого?

— Совершенно точно. — он вдруг понял, что Старший — не собирается его бросать.

— Что же. Ты — идиот, малыш. Ладно, пошли выручать, в конце концов барышня в беде. Иногда я начинаю забывать каким я стал старым. Это твой бой, малыш. Ступай уже.

— Старший?

— Хорошая у тебя мама, малыш.

— Спасибо. — Бон Хва открывает дверь и шагает в коридор. Он торопится, он почти бежит. Два шага в коридор, семь шагов по коридору, а вот и дверь, он