Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

знали? — Мария посмотрела с жалостью и опаской. — До вас тут был один, тоже зубной. Потом — вдруг исчез. Ни бумаг, ни тела. Говорят, ночью за ним пришли из управления.

— За что?

— Да кто его знает… — она развела руками. — Может, ни за что. А может, и знал что-то не то. Тут, доктор, лучше не знать, правда.

Феликс почувствовал, как на лбу выступил холодный пот. Внутри всё сжалось — будто чужая история уже расползалась по его собственной жизни.

«Значит, был кто-то до меня и тоже пропал. И тот знак у Петра, всё это одно и то же…».

Он машинально глянул в окно. За мутным стеклом хлопья снега падали и крутились, отражение искажалось, как будто за ним кто-то наблюдал.

Сзади прозвучал голос, глухой, приказной:

— Серебряков!

Феликс резко обернулся.

— Да?

— После обеда зайдёте ко мне. Надо кое-что сверить.

— Конечно, — проговорил он, и снова услышал этот тяжёлый, глухой шаг, запах махорки, холодок сквозняка.

Мария смотрела ему вслед, потерянно, шепча больше себе, чем кому-то.

— Странно всё… Один знал слишком много, другой лечит, будто из будущего приехал…

Она рассмеялась, неловко, натужно, и тут же замолчала.

Феликс взял папку, шагнул в коридор. Свет здесь мигал, вспышки короткие, резкие, и с каждой вспышкой на стенах будто проступали длинные тени — вытянутые, с чёрными пустотами вместо лиц.

Глава 33

Над креслом гудела лампа, рассыпая жёлто-белый свет, который то дрожал, то собирался в одно пятно, заставляя кожу пациентов казаться восковой, не совсем живой, будто их только что вынули из форм — и так оставили здесь, ждать своей участи. В воздухе стоял тяжёлый, прелый запах: карболка, железо, и ещё крепче — дешёвый табак. Кто-то из санитаров курил, не открывая окна, и теперь здесь будто смешались прошлое, тревога и усталость.

Феликс стоял у стола, перебирав инструменты — щипцы, корнцанг, зажим с изношенной деревянной ручкой, на которой проступал тёмный узор. Весь этот набор казался не просто старым, а как будто носил на себе следы чужих жизней. Пальцы Феликса дрожали едва заметно — не от страха, а от ощущения, что за ним наблюдают пристальнее, чем обычно. Клавдия Иванова мелькнула в дверях, тонкая тень скользнула по полу, но не ушла — просто застыла, опершись о косяк. Лицо её неподвижное, вырезанное будто из дерева, только глаза — острые, тяжёлые, как два гвоздя, вбитых глубоко и навсегда.

— Садитесь… — негромко сказал Феликс, осторожно взглянув на Петра Николаевича, который, сжимая в кулаке вязаную шапку, тяжело опускался в кресло, морщась, будто собирался не лечиться, а идти на допрос. — Вот сюда, голову чуть назад.

— Вы, это… аккуратней, ладно? — проговорил Пётр сквозь зубы, голос его был глухим, упрямым. — Я уже к одному ходил, чуть челюсть не свернул.

— Попробуем обойтись без подвигов, — попытался улыбнуться Феликс, но вышло только краем губ, — сейчас свет поправлю…

Он чувствовал, как взгляд Клавдии упирается между лопатками, прожигает насквозь, как будто ищет что-то, о чём сам ещё не знает. Мария Васильевна шумела у раковины, тряпкой стирая остатки воды, но всё время посматривала через плечо.

— Что у вас там, Пётр Николаевич, — абсцесс? — спросил Феликс, надевая перчатки, которые сразу стали влажными от ладоней.

— Да он, чёрт бы его взял, — ворчал Пётр, — три дня уже, как нарывает. Губу раздуло, как у карася. Есть не могу, а мне на смену через час. По-быстрому бы, доктор, ладно?

Феликс кивнул, отодвинул лоток поближе, взял корнцанг — инструмент старый, ручка отполирована временем. На ней вырезан странный узор, спираль — будто по дереву водили ножом наугад, торопливо. Он на секунду задержал палец, ощутил шероховатость, и вдруг показалось: узор словно пошевелился, потёк внутрь, уводя за собой мысли. На миг укол паники — неужели опять этот символ?

«Чушь. Просто освещение», — отогнал он мысль, но ощущение осталось, занозой.

— Чего вы там, доктор, застопорились? — прищурился Пётр, — Страшно, что ли?

— Не страшно, — мягко сказал Феликс, обернувшись, — просто думаю, как сделать помягче. У нас с анестетиками туго.

— Ага, — буркнул Пётр, — про уколы мне уже сказали. Давайте уж, только не по живому сильно…

Мария Васильевна, у которой ладони всегда пахли мылом, повернулась, вытирая руки о фартук:

— Петя, ты терпи, Феликс Исаевич аккуратный, он умеет.

— А чего он Исаевич? — вдруг насторожился Пётр, уставившись на врача. — Вы… откуда будете, товарищ доктор?

— Из Москвы, — быстро бросил Феликс, чувствуя, как под перчаткой вспотели ладони. — Недавно перевели.

— Из Москвы? — повторил Пётр недоверчиво, глаза его сузились. — А чего в нашу дыру-то?

— Сокращение было, — коротко сказал Феликс, не встречаясь взглядом, — да и воздух тут… лучше.

— Воздух… ага, — пробурчал Пётр, криво усмехнувшись. — Ну ладно. Давайте.

Феликс осторожно поднёс инструмент к воспалённой десне, стараясь не смотреть на руку Клавдии, стиснутую в кулак у косяка. Прижал, чуть надавил — Пётр дёрнулся, сдавленно зашипел, но не отстранился, терпел, зажмурив глаза.

— Ещё немного… потерпите, — пробормотал Феликс, аккуратно вводя дренаж, чувствуя, как инструмент чуть скользит в воспалённой ткани. — Вот… хорошо.

Капля гноя выступила, застыла прозрачным пузырём на десне, потом — вторая, более мутная. Пётр выдохнул резко, тяжело, будто не только боль, но и что-то лишнее ушло из него вместе с этим ядом. Плечи его опустились, взгляд помягчел.

— Всё, — спокойно сказал Феликс, не показывая облегчения. — Пошло. Сейчас станет легче, боль должна уйти.

— Ага… — Пётр медленно выдохнул, осторожно поводил челюстью. — Слушайте, а вы… вы это как сделали? Без надреза вроде, а всё само пошло…

— Метод… из немецкого журнала, — не глядя, ответил Феликс, убирая инструмент, чувствуя, как на затылке начинает жечь взгляд Клавдии. — Старый приём, но надёжный.

В воздухе вдруг натянулась невидимая струна, и голос Клавдии Ивановой разрезал её пополам, холодный и острый, как нож:

— Из какого ещё журнала? У нас, товарищ Серебрянский, есть утверждённые методики. Зачем вам чужие приёмы?

Феликс выпрямился, натянуто улыбнулся, не давая дрожи перебежать по лицу.

— Да, конечно, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Просто вспомнил одну довоенную публикацию… по дренажным техникам. Там был описан похожий способ, — взгляд его метнулся к Марии, словно в