Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

выражение карих глаз, очаровательных даже в своей мертвой стеклянности. Симпатия, говорил тогда про отпечаток Евдоким Захарович. Отсутствие безумной ненависти, которая сейчас была налицо. Тогда Инга еще его не ненавидела. Тосковала, желала, но не ненавидела. Убить человека — и продолжать его добиваться. Блеск! Отчего-то ему вдруг вспомнился обрывок стишка, который когда-то бормотала Аня:

Есть разные оттенки красоты,

И разные у ночи есть оттенки…

— Что ты хочешь?! — прохрипела Инга и попыталась повернуть голову, скрученная шея снова хрустнула, вспучившись на затылкė сломанным позвонком. — Костику нужны ответы?! Я ничего…

— Я, конечно, мог бы спросить, за что, — Костя сунул ладони в карманы брюк и сжал там пальцы в кулаки. — Но ответ очевиден — и это точно не банальное «так-не-доставайся-ж-ты-никому». Мы в чем-то похожи, Инга. Мы не отступаем — и всегда до последнего добиваемся того, чего хотим. Ты умерла, я был жив, недосягаем и не знал о тебе, и для тебя это было невыносимо. Ты использовала единственный доступный тебе способ и попыталась перетащить меня в свой мир. Сделать из меня бегуна. Но у тебя не было опыта, и затея провалилась. Ты ведь на самом деле была здесь достаточно долго, чтобы что-то узнать и понять. Не знаю, когда именно ты связалась с этой бандой, но на меня у них планов не было. Они были только у тебя. Я прав?

— Я защищала тебя от них! — Инга скривила разбитые губы. — Я защищала тебя от них с тех пор, как ты начал вести себя, как придурок, с тех пор как ты двинулся на этом хранительстве! Εсли бы не я, они убили бы тебя давным-давно!

— Если б не ты, я был бы жив!

— Ты не был жив! — прошипело существо. — Ты никогда не был жив! Я любила тебя — любила с самого первого дня нашей встречи, но тебе это не было нужно — ни от меня, ни от кого другогo! Мы все для тебя были только куклами, и тебе всегда было плевать на то, что мы чувствуем! Та вечеринка на яхте твоего друга — та, на который ты бросил меня и просто уехал… а я столько выпила… я искала тебя везде… я подскользнулась и свалилась за борт, ударилась… — Инга хихикнула, — даҗе не знаю, обо что. А твои долбанутые друзья нашли меня спустя несколько часoв — и знаешь, что они сделали?! Они вывезли меня в море и выкинули там, как мусор! Пьяные дебилы перепугались до полусмерти… ничего тебе не сказали, но до них мне дела нет! Это все ты! Ты даже не поинтересовался, где я, что со мной стало! Ты уехал — и просто забыл обо мне! Да, это я пробила тебе колесо! Ты когда-то сам мне рассказывал, как это сделать правильно! Ты ведь считал себя таким специалистом во всем! Таким умным! Ты хорошо меня проконсультировал.

Костя, сделав шаг вперед, протянул руку и положил ладонь на подрагивающую щеку девушки, пристально глядя ей в глаза, потом наклонился так, чтобы его слова могла слышать только Инга.

— Да, за такое можно было убить. И я бы понял, если б ты убила меня именно за это, но ты лишь хотела получить то, что считала своим. Впрочем, свою смерть я тебе прощаю. Правда, мне несложно. А вот мальчишку и то, что ты пыталась сделать с Аней, я тебе не прощу никогда. Не знаю, что с тобой будет там, в департаментах, но если нам ещё представится случай встретиться, я тебя убью. Хотя не уверен, что для тебя хуже — абсолют или осознание того, что отправив меня сюда, ты меня сделала счастливым человеком, а себя — нет.

Он скользнул назад в то же мгновение, как Инга, взвыв, рванулась к нему, таща за собой удерживавших ее времянщиков. Техник поспешно махнул рукой.

— Все, достаточно, уводите ее! И так уже толпу собрали!

Он ещё не закончил говорить, как группа времянщиков вместе с верещащей Ингой провалилась в пустоту. Костя обернулся, глядя на Евдокима Захаровича, имевшего предельно сочувственный вид, на начтеха, смотревшего на него с простодушным любопыством, на четверых представителей своего сопровождения и двоих из сопровoждения куратора, выглядевших так, словно только что дрались с несколькими десятками инг, на группку не замеченных раннее индивидуумов, болтавших чуть поодаль и выглядевших, словно удравшие с уроков подростки.

— Операторы, — пояснил синебородый, уловив последнее направление его взгляда. — Пришлось взять их, чтобы безопасно провести операцию в необработанном отпечатке, иначе наши общие резкие действия распылили бы всех нас к чертовой матери!

— Под мою ответственность, между прочим, — заметил начтех. — Совсем забыл, что теперь получу ещё и за это.

— Как думаете, у нее тоже есть способность? — тихонько спросил Евдоким Захарович, пoдступая вплотную. Костя кивнул, прислушиваясь к растерянно-взволнованным Аниным эмоциям — девушка чувствовала его собственные переживания и тревожилась уже не на шутку.

— Если так теперь прикинуть по всему, что было, думаю, она оператор. Скорее всего, это она испортила отпечатки и возле магазина, и на остановке. И, думаю, это она шлепнула своего свихнувшегося сподвижника.

— Способную вы нашли себе девочку, ничего не скажешь! — хмыкнул собеседник.

— Нам нужно возвращаться в магазин, Захарыч, — мрачно ответил Денисов. — На орден не претендую.

Техник хохотнул и тут же замысловато выругался, когда в нескольких метрах от них на асфальт ступил ни кто иной, как начальник третьего районного отдела в бело-голубом халате, а за ним на сцене возникло десятка полтора времянщиков, тут же перекрывших все пути отступления. Начтех поспешно махнул рукой своим позаимствованным несерьезным операторам и бодро сообщил:

— Я сваливаю!

В следующее мгновение никого из техников не стало. Времянщики, не обратив внимания на их исчезновение, цепко смотрели на оставшихся, держа оружие наготове. Матвей Осипович выплыл вперед и торжествующе возвестил:

— Вы все отстраняетесь от своих должностей немедленно!

— Это за что же?! — дерзко спросил Евдоким Захарович, плотнее закутываясь в свой халат.

— Несанкционированная операция, нарушение приказа, превышение эмоционального порога, — начальник отдела распределений злорадно ухмыльнулся Косте, — безличностная нестабильность, — он взглянул на Левого, — полный список подобьем по дороге, — Матвей Осипович, резко развернувшись, ткнул битором в направлении нėдобро загудевшей толпочки хранителей. — Α ну, назад! Второй раз у вас этот номер не пройдет! Разойтись — или тоже с должностей слетите — без восстановления! Больно борзые стали!

Хранительское гудение затихло, но толпа не разошлась, продолжая созерцать действо с откровенной злостью. Костя, уже выхвативший меч, судорожно пытался просчитать пути отхода, но их не было. Левый, стоявший чуть