Фантастика 20254-131 - Константин Викторович Плешаков

А любил ли он Алисию Кантер? За пять лет, проведенные рядом с ней, он стал другим. Улыбался меньше – так, будто хранил улыбки и смех только для своей женщины. Начал коротко стричь волосы, одевался иначе, дорого и со вкусом (хотя дешевым джинсам не изменил). Переехал в Зеленый район, пригород, где селились богачи. А после ее смерти его будто подменили. Он окончательно замкнулся в себе, и даже Кит Вагнер, лучший друг, разводил руками. Рэй вернулся в отдел криминалистической экспертизы. Все знали, что он вернется. Но теперь то был другой Рэй. Хотела ли Виттория все вернуть? Верила ли она в то, что под этой маской скрывается мужчина, к которому она могла прийти посреди ночи без звонка? Наверное, да. Но была ли она готова к тому, чтобы в очередной раз оказаться в роли брошенной женщины? Вряд ли.

Звонок сотового телефона прорезал мертвую тишину комнаты. Виттория вздрогнула, чудом не уронив кружку на пол, и достала телефон. Легок на помине, мерзавец.

– Детектив Лейб слушает.

– Ощущение такое, что я позвонил в полицейский участок.

– А что ты надеялся услышать? Мой сонный голос и пожелание отправляться подальше?

– Я знаю, что твои приятели из снов уже явились, и ты не в кровати. Работаешь?

– Что ты хотел, Лок? Кстати, а какого дьявола ты не спишь?

– Еду в спортзал.

Виттория посмотрела на неоновые цифры наручных часов. Начало четвертого утра. Самое время для спортзала, психопат хренов.

– Мне нужно восхититься тем, как усердно ты работаешь над своим телом?

– Почему бы и нет? Я люблю, когда мной восхищаются. А позвонил я для того, чтобы предложить тебе присоединиться. Мой сегодняшний план – пятнадцать километров на беговой дорожке, но ради спарринга на боксерском ринге я сделаю исключение.

Детектив Лейб оглядела свой маникюр и с удовлетворением отметила, что он идеален. Спарринг – неплохая идея. Тем более что пленки с допросами прослушаны на несколько раз, а от фотографий, сделанных криминалистами, рябит в глазах. Плюнуть на все, сесть за руль и…

– Ты уже открыла шкаф и выбираешь спортивную форму? – вновь заговорил эльф. – Надень что-нибудь соблазнительное и обтягивающее. Тут компания очаровательных пожарных, я рассказал им о тебе, они делают первые ставки.

– Может, мне явиться голой?

– Во имя всех богов, Лейб. Тогда все поставят на тебя, а это будет нечестно. Я серьезно. Ты приедешь? Тренажерный зал неподалеку от «Золотых вязов». Ну, ты знаешь.

– Извини, Лок, не сегодня. У меня нет настроения для спарринга.

– Опасаешься, что коллега уделает тебя одной левой?

– Еще бы. Я помню, какой у тебя удар левой. Эндрю – тот уж точно запомнит на всю жизнь.

– Эндрю? – удивился Рэй. -А, Эндрю. Блондин-вампирчик, который работает с Даниэлем Каденом? У него еще разряд по боксу, да? Помнишь, как он выделывался перед всем участком в день сдачи нормативов и звал меня на ринг? Я должен был ответить на вызов. Поделом ему – не будет пропускать удары, слюнтяй. Ладно, не хочешь спарринга – придумаем что-нибудь другое.

– Нет, Рэймонд. У меня полно работы. Я поняла, что эту ночь ты провел вне постели офицера Нур, объяснение было чертовски элегантным. А теперь говори прямо, зачем звонишь.

– Вот об офицере Нур я и хотел с тобой поговорить, Виттория. Объясни мне, какого хрена тут происходит, и почему вы превратили сегодняшнее совещание в фарс.

– Ты уже сел в кресло Гайлы, и я должна давать тебе объяснения?

– Если ты до сих пор не поняла, я теперь ее наставник, и я хочу знать, какая муха тебя укусила. Такого отношения к моей подопечной я не потерплю.

Виттория посмотрела на давно потухшую сигарету и швырнула ее в кружку.

– К твоей подопечной. Вот как мы заговорили. Какого хрена тут происходит? А вот какого. Белобрысая сучка меня раздражает. Меня раздражают ее тупые теории, ее тупые вопросы и ее тупое желание выслужиться. А после того, как она стала твоей, с позволения сказать, подопечной, она начала раздражать меня еще больше. Потому что теперь стажер, – подчеркнула она последнее слово, – Терри Нур работает в отделе криминалистической экспертизы. У нас мало выскочек? Мы должны расследовать гребаные преступления, а не выслушивать треп студентов полицейской академии!

– «А еще ты повел ее в ресторан, Лок».

– Что? – опешила Виттория.

– Ты забыла добавить самое главное. Я повел ее в ресторан.

– Да плевать мне на то, куда ты ее водишь! Ты в своем репертуаре, Лок, слышишь только то, что хочешь!

– Твою мать! – вспылил эльф. – Это ты нихрена не слушаешь! Знаешь, что я сказал Гайле?! Что решение принять тебя в следственную группу было ошибочным, потому что ты будешь портить всем кровь!

– Рэй, – понизила голос Виттория. – Я до сих пор думаю, что Терри Нур – тупая сучка, и она меня раздражает. Но у нас два трупа. И речь, скорее всего, идет о серийном убийце. Мы – все мы – должны вести себя профессионально.

– Верится с трудом.

– Это первое. Второе. Я не пришла в ресторан потому, что хотела дать вам возможность познакомиться поближе. Думаю, есть вещи, которые она хотела обговорить с наставником наедине. Мне не следовало писать сообщение с упоминанием о свидании. Прости, я была неправа.

– Ага, и я уже знаю, что будет третьим. Ты не едешь в спортзал потому, что и вправду боишься моего удара левой.

– А в спортзал я не еду потому, что хочу достать из холодильника здоровенный кусок торта и съесть его перед телевизором.

– Ты купила телевизор?..

– Кошачий телевизор. Я буду есть торт и смотреть в окно.

– Неплохой вариант, – поддержал собеседник. – Ладно, настаивать не буду. Увидимся утром.

– И еще кое-что, Лок. Предложение о спарринге я рассмотрю. На сердце неспокойно при мысли о том, что жертва Эндрю останется неотомщенной.

***

13 ноября 2002 года, утро

Треверберг

В половине восьмого утра парковка возле участка была практически пустой. Виттория оставила машину возле золотистого «мерседеса» Гайлы, в отличие от волчицы, выровняв колеса в соответствии с разметкой, забрала сумочку, пакет с кассетами и две картонные коробки с только что купленной выпечкой и направилась к главному входу. По пути она миновала темно-зеленую «мицубиси» Кита Вагнера и «тойоту» Терри Нур, которая раньше, по всей видимости, была белой,