Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

Глядя на привязанного прочными ремнями к кровати парня, чье тело все было истыкано датчиками и различными трубками, я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, мне было его жаль, так как вероятность того, что он выживет, была менее одной сотой процента. А он еще так молод, он бы мог еще столького достичь. У меня был сын, и он был не сильно младше Пети, хотя, вспоминая его пристрастие к наркотическим средствам, боюсь, в том мире он бы протянул недолго. Что греха таить, даже если бы он и выжил сразу, то его поступки были бы ненамного лучше Петиных. С другой стороны, все, что мы делаем, все это на благо науки, а парнишка заслужил свое наказание. Как говорится, «С паршивой овцы хоть шерсти клок». Петр заслужил подобное отношение, как и те люди, которых привезли вместе с ним. Я, конечно, не судья, но этим оправдываю то, что мне приходится делать. И чем больше преступников у нас будет, тем меньше невинных людей пострадает как вне базы, так и внутри нее.

В самом углу операционной стоял наблюдатель от руководства. Это был мужчина в возрасте, облаченный в ярко-желтый герметичный костюм, защищающий от биологических угроз. Единственное, его капюшон был откинут, а респиратор снят, чтобы улучшить обзор и облегчить дыхание. Наблюдатель держал в руках планшет и постоянно фиксировал стилусом все показатели с экранов, а также записывал все наши действия, словно бортовой самописец. Вид у него был очень сильно взволнованный, на лбу то и дело блестели капли испарины, и одна ассистентка постоянно протирала ему лицо бумажными полотенцами.

– Вы в порядке? – обратилась я к наблюдателю.

– Да-да. – закивал он, словно болванчик, не отрываясь от своей работы. – Все, что вы тут делаете, это просто невероятно. И вы, несомненно, поставили новый рекорд! – восторженно добавил он.

– Рекорд? – нахмурившись, недоумевая, произнесла я.

– Все так и есть. Тот факт, как долго пациент прожил с новыми органами, ведь самое длительное время до сегодняшнего дня было всего сорок минут, а сейчас с момента трансплантации прошло уже более трех часов. – пояснил он мне.

– Я думаю, тут дело не в нас, так как все присутствующие специалисты высочайшего класса. Просто совместимость хорошая, а еще, вероятно, удача. – пожав плечами, прокомментировала я его реплики.

– Может и так. – закивал он.

– Елизавета, подмените меня? – обратился ко мне Денис, еще один хирург, который уже несколько часов трудился над нашим пациентом.

– Разумеется. – согласилась я и, надев на руки новую пару перчаток, подошла к телу.

* * *

Работа кипела, все мы дружно работали, словно один часовой механизм, четко выполняя свою функцию. Операция длилась уже двенадцать часов, но все были бодрячком и держали усталость в узде. Все же большинство присутствующих тут врачей весьма и весьма опытные и имеют огромный стаж за плечами. Так что длительными рутинными операциями их не удивить, а молодежь, глядя на нас, старается соответствовать нашему уровню.

– Давление падает! Фиксирую остановку сердца! – раздался громкий голос ассистентки, за которым последовал писк медицинского оборудования.

Я сразу отошла в сторону, подпустив к телу паренька пару врачей, что приступили к реанимации. Все как по учебнику: адреналин, массаж сердца, дефибрилляторы и прочее, но увы. Десять минут реанимационных мероприятий не дали и намека на возвращение жизни, и мне, как старшей, ничего не оставалось, кроме как констатировать смерть пациента.

– Вот же Петя, жук навозный, столько времени на тебя убили, а ты взял и помер. – негодуя, произнесла я, снимая с себя перчатки.

Вдруг кардиомонитор издал писк, а на экране отобразился удар сердца, только он был каким-то слабым. Все вновь вернулись к телу, удар сердца опять повторился, но только через шесть секунд, и удар опять был слабым. А затем опять и опять. Пульс был десять ударов в минуту и очень слабым, прощупать на руке или шее его вообще было нереально. Давление было очень низким, почти на нуле, а температура тела упала до двадцати восьми градусов, но парень был жив, вроде как жив, хотя я бы сказала, что это нечто среднее. На этом странности не закончились, цвет кожи стал меняться прямо на глазах, сначала парень сильно побледнел, отчего стали отчетливо проглядываться темно-синие узоры вен.

– Елизавета, что будем делать? – обратился ко мне один из коллег.

– Понятия не имею. – пожала я плечами. – В принципе, мы сделали, что было запланировано, зашиваем и наблюдаем. – дала команду я, и все приступили к работе.

Осмотрев тело, я заметила, как из лопнувшего сосуда начала сочиться черная кровь, и она капнула мне на белоснежную перчатку. Капля крови потекла от тыльной стороны ладони к пальцам, оставляя после себя синий след. Размазала каплю пальцем второй руки по перчатке, стало ясно, что кровь сменила цвет с красного на темно-синий, что также было очень странным.

– Это невероятно! – раздался голос ассистентки, что осматривала тело пациента сбоку.

– Что такое? – отвлеклась я от изучения крови.

– Его шов на бедре. – указала она пальцем.

– Во дела! – изумилась я, обойдя операционный стол и осмотрев указанное место.

– Что? Что там такое?! – нетерпеливым тоном начал расспрашивать наблюдатель.

– Шов наложили около полутора часов назад, а он выглядит так, словно прошло более трех дней. – пояснила ему я.

– Прошу меня простить, я слабоват в медицине. Что это значит? – уточнил он, явно чувствуя неловкость.

– Глубокая рана очень быстро заживает, невероятно быстро заживает. – добавила я.

– Восхитительно. – закивал головой наблюдатель, уткнулся взглядом в планшет и начал что-то рисовать стилусом.

Следующим шагом я взяла в руки фонарик и решила проверить реакцию зрачков на свет. Задрав одно веко, я увидела лишь белесый глаз, прямо как у зомби, и он никак не реагировал на раздражитель. Под вторым веком глаз оказался здоровым и хоть заторможенно, но все же реагировал на яркий свет. Далее ассистенты начали зашивать пациента, а я, тяжело вздохнув, присела на кресло. То, что я сейчас видела, по сути, невероятное открытие, нонсенс. Исходя из всех моих знаний, такое просто невозможно: смена крови (интересно будет изучить ее состав), очень медленный пульс, редкое дыхание и низкая температура тела. Пока