Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Чувствую, как под кожей этого мужчины все меняется буквально за мгновение. Его бравада, эта нарочитая ирония — растворяется, уступая место настоящему напряжению. Сердце у него начинает биться чаще, дыхание заметно срывается. Это всегда так. Ни один человек не может сохранить храбрость, когда на его шее чья-то рука, особенно когда осознаешь, что сейчас из тебя заберут то, что не видно глазу.

Я вбираю в себя этот выброс эмоций, позволяю имфириону пройти по венам, наполняя каждую клетку теплом. Обычно после Аль-риена люди какое-то время находятся в ступоре. Каждый человек убежден, что эрида забирает у них часть души, и когда я отпускаю их, они еще долго не могут прийти в себя, пытаясь понять, что изменилось внутри них.

Я беру у Теодена ровно столько, чтобы холод сошел с кожи, затем убираю руку, отступаю на шаг, давая ему время прийти в себя. Он трет шею, морщится. В его взгляде появляется упрямое уважение, словно мы прошли какой-то молчаливый обряд.

— Все?

— Да. Этого хватит, — бросаю коротко, вытирая ладонь о край рубашки, не позволяя себе задержаться на этом ощущении ни на миг дольше. — Ты свободен, смелый командир. Можешь считать, что мы в расчете.

Теоден усмехается, но его улыбка выходит сдержанной, на грани нервного смеха. Он трет шею, проверяя, вся ли сила осталась при нем.

— Ну, это… занятно, — произносит он, выдыхая через нос. — Не то чтобы я теперь стал сторонником подобных действий… И да, это странно, но не ужасно. Может, зря мы про вас столько страшилок рассказывали.

— Раз ты… сыта, а мой командир не свалился с ног, — произносит Каин, скользя по мне цепким взглядом, — пора проверить твои способности, эрида. Сможешь ли ты отличить правду от лжи.

Проверка. Ну конечно. Каин не стал бы так рисковать, если бы не убедился, что я действительно способна распознать ложь. Все у него по порядку. Сначала — убедиться, что я сыта, что могу контролировать способность, а теперь — испытание.

— Сейчас я буду задавать ему вопросы, — поясняет Каин, бросая взгляд в сторону командира. — Ты просто слушай и сразу отвечай, правда или ложь. Теоден, готов?

Тот делает короткий кивок и легко взбирается на край стола. Ноги свободно свешиваются вниз, пятки постукивают по деревянной ножке, а руки он складывает на груди, точно, как на допросе.

Каин занимает место между нами, отводя руки за спину.

— Начнем с простого. Теоден, расскажи коротко о себе.

— Теоден Остран. Командир личной стражи принца, — проговаривает он четко. — Мне двадцать семь лет, родился здесь же, в Веларроне. Отец мой — Нейвард Остран, советник короны. По крови я двоюродный брат принца. С детства в армии, меч держу с двенадцати. К власти не лезу, о доспехах знаю больше, чем о придворных интригах. Женат не был, детей нет, — он улыбается, — по крайней мере, насколько знаю.

Я внимательно наблюдаю за ним, ловя каждое движение мышц на лице, слушаю ритм дыхания. Его эмоции идут ровно, без скачков и внутренней суеты.

— Все так.

Каин отмечает это про себя, не меняя выражения лица, лишь одобрительно кивает и переходит ко второму вопросу.

— Был ли у тебя мотив для поджога корабля Наэль?

На этот раз Теоден встречает его взгляд с кривоватой усмешкой, но в этом движении нет былой легкости.

— Ты, серьезно? Так и думал, что ты воспользуешься случаем, принц. Захочешь проверить, не твой ли командир тебе нож в спину метит.

Внутри него поднимается короткая, жгучая волна раздражения, которую он даже не пытается скрыть, а будто специально дает почувствовать всем в комнате, что вопрос попал в больное место.

— Если хочешь честно, — продолжает он, упрямо отводя взгляд к стене. — Был мотив. Я не хочу союза с Элмором. Не верю, что он принесет Веларрону что-то, кроме новых проблем и чужих людей в каждом углу замка. Да и Наэль… Слишком много ее здесь стало за последнее время.

Я улавливаю поток его эмоций. Отвращение пронзает все существо, но поверх ложится усталость.

— Это правда. Он действительно не хочет союза, — подтверждаю, наблюдая за реакцией Каина.

Он напрягается, взгляд цепко скользит по Теодену, а рука невольно ложится на рукоять меча. Его брат, по сути, сейчас признался, что идет наперекор воле принца, что не просто не поддерживает союз, а готов подрывать его изнутри.

— Значит, ты не хочешь союза и мог бы попытаться помешать ему. Но это ведь не значит, что ты поджег корабль. Или значит?

На секунду в комнате вспыхивает острое ощущение опасности. Теоден прищуривается в решении соврать или выложить всю правду.

— Так, значит, до этого дошло, — тихо, почти без интонации произносит он. — Ладно. Да. Это я все спланировал. Корабль сожгли по моему приказу. Сам я, конечно, не светился и отправил своих людей. Хотел, чтобы все выглядело как провокация Териона. Лучше потерять чужой корабль, чем все государство.

Каин сжимает рукоять меча еще сильнее, так, что костяшки почти теряют цвет. Он смотрит на брата в упор, глаза темнеют. Я перевожу взгляд на Теодена. Его лицо — все та же бравада, привычная маска иронии.

— Можешь расслабиться, принц. Твой командир лжет.

Теоден выдерживает взгляд Каина, уголки губ чуть дрожат, но все же он позволяет себе усмехнуться. Потом опускает подбородок, коротко опускает голову, словно отдает честь.

— Ну вот, убедились, — выдыхает он. — Прости, принц. Надо было проверить, как она это делает.

Чувствую, как холод внутри отступает, не столько от удовлетворения, сколько от того, что сейчас для меня каждая такая проверка — вопрос выживания. Ловлю взгляд Каина и замечаю в нем цепкий интерес, почти азартный.

— Хорошо, — произносит он, ослабляя хватку на мече, пальцы медленно разжимаются, и рука опускается вдоль бедра, — значит, ты умеешь распознавать ложь.

— Неприятное ощущение, если честно, — выдыхает Теоден. — Когда кто-то может вот так вывернуть тебя наизнанку, без допроса и угроз. Честно скажу, я бы не хотел оказаться перед тобой, если бы собирался врать по-настоящему.

Каин выжидает. Его взгляд уходит в сторону, размышляя, какой еще вопрос задать, чтобы не упустить ни одной детали. Пальцы задумчиво касаются подбородка, но потом его губы неожиданно складываются в явную улыбку. Я отмечаю, что впервые вижу, как он так искренне улыбается.

— Скажи-ка, Теоден,