"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

Звук всколыхнул в её черепушке пыль, осевшую тяжелым грузом на воспоминания. И она отчетливо увидела то утро, как стояла около умывальника и долго смотрела на своё отражение. Даже когда соседка стала долбиться в дверь, поторапливая и обливая вёдрами помоев, она всё слышала будто издалека — шум казался каким-то нереальным.

Воспоминание её настолько потрясло, что она одними губами произнесла:

— Не может быть.

— Но я всё исправлю, — Нейл взял её за плечи и развернул к себе лицом, заглядывая в глаза. — Я могу тебя починить — ты будешь хорошо себя чувствовать. Я знаю, что и как делать.

— Но почему? У меня же была полная ремиссия… доктор Штерн говорил, что теперь со мной всё будет в порядке… и я не захочу причинять своему телу вред. Он же…

— Знаешь что-нибудь об стэнфордском тюремном эксперименте? Он был проведён в семидесятые прошлые века. — Он подождал, пока Лиа отреагирует, отрицательно мотнув головой, и продолжил рассказывать: — Суть эксперимента была в том, чтобы поместить добровольцев со здоровой и устойчивой психикой в так называемую тюрьму в подвале университета и разделить их на две группы: заключенных и охранников.

Нейл замолчал, давая время, чтобы осмыслить информацию. Ей же было не понятно, зачем он вообще стал рассказывать о каком-то старом эксперименте, но всё же спросила:

— Для чего они это сделали?

— Чтобы исследовать поведение человека в реалиях ограниченной свободы и навязанной социальной роли, — Нейл цинично усмехнулся, — но эксперимент очень быстро вышел из-под контроля. Вместо запланированных двух недель его свернули через шесть дней. Многие втянулись в свои роли, особенно среди охранников. Вроде бы у здоровых психически людей вдруг стали проявляться совсем нешуточные садистские наклонности. В следствие множественных как физических, так и моральных унижений часть заключённых приобрели серьёзные эмоционально-неустойчивые расстройства личности.

— Какая жесть…

— Собственно, почему я вообще завёл разговор о стэнфордском эксперименте. Лаборантом-старшекурсником, по совместимости главным «тюремным надзирателем», был никто иной, как наш общий знакомый доктор Штерн.

Лиа не издала ни звука, смотря на него потрясённым взглядом. Ей, наверное, послышалось. Она искала в его лице ответы: безумно хотелось увидеть на ярко-очерченных губах стыдливую улыбку. Пусть его слова окажутся лишь безобидной шуткой.

— То, что сейчас с тобой творится — не случайно. Штерн идёт по стопам своего учителя. И в санатории проходит куда более серьёзный эксперимент, чем тот, в котором ему посчастливилось принять участие в молодости. Не удивлюсь, если он вынашивал и подготавливал фундамент для эксперимента не один десяток лет.

— Но… что за эксперимент?

— Пока я только копаю под Штерна, точно не знаю, но в одном уверен — тебе было опасно оставаться в санатории. — Нейл нахмурился и помассировал костяшкой большого пальца висок. — Я думаю, что эксперимент завязан на двух противоположностях: на людях с аффективными расстройствами, как, например, у тебя — депрессией, и на людях с расстройствами личности.

— Но почему только мне опасно было оставаться? И что за расстройства личности?

— В группу с расстройствами личности входят асоциальные люди. То есть к этой категории относятся как всякие замкнутые шизойды, истерички и параноики, так и нарциссы с психопатами. — Она непроизвольно вздрогнула при последнем слове и замерла под его внимательным взглядом. — На тех, у кого есть предрасположенностью к аутоагрессии, воздействовать легче. Искривить психический аппарат таким образом, чтобы подтолкнуть их к суициду. Особенно таким манипуляторам, как психопатам и нарциссам.

Лиа встала с незастеленной постели и стала наворачивать круги по комнате. В её голове никак не хотело укладываться, как она могла попасть в подобную передрягу, а главное, что Штерн на самом деле законченный подонок и фактически сумасшедший учёный.

Доктор пригласил её в санаторий под видом профилактического лечения, а до этого обработал родителей, чтобы они переехали в Мирокс — он всё спланировать и продумал заранее. Поскольку понимал, что она в любом случае не отказалась бы от путёвки, что на два месяца продлевала школьные каникулы.

Но вот в чём вопрос: имела бы Лиа возможность сегодня стоять на ногах, дышать и видеть, если бы не познакомилась с Нейлом и Юной? Теперь ей было очевидно, что они последовали за ней в санаторий только с одной целью — не дать причинить ей вред. Они оба всё знали с самого начала и всё это время, пока не отходили ни на шаг, поочерёдно сменяясь, охраняли её.

Лию пробило на нервный смех. Кинула мимолётный взгляд на наблюдавшего за её метаниями Нейла. Должно быть, в его глазах она окончательно поехала крышей. Сначала в ступоре зависала, а теперь не может устоять на месте, ещё и ржёт как умалишённая.

— Так, получается, все эти смерти — дело рук других постояльцев?

— Именно так. Штерн намеренно стравливает сильных и слабых. Вот только зачем ему это — я ещё не выяснил.

— И я тоже… я тоже должна была уже быть в их числе, да? — голос Лии предательски задрожал, и слезы стали подпирать вместе с тугим комком к горлу.

Ей стоило огромных усилий проглотить обиду на саму себя, за свою чёртову беспомощность. Только и может, что реветь да руки резать. А как постоять за себя, так забивается в угол как мышь. Зато с родителями позубоскалить она горазд! Только на них и распространяется её дерзость и отвага.

Самой от себя противно.

Но как же так получилось, что психопаты, место которым в психиатрических больницах и тюрьмах, так свободно разгуливают по санаториям и улицам? Почему эти бессердечные машины, способные убить собственных матерей, оказались в такой близости к ней?

Лиа их боялась до одури.

Самые худшие кошмары обязательно сопровождала пара обезумевших глаз и ледяной оскал тонких губ — точно рот и глаза самодостаточны. И в такие моменты задаёшься вопросом, что ввергает в больший ужас: сумасшествие или хладнокровие?

А Штерн? У него тоже не все дома! Он и есть главный психопат санатория. Какой здравомыслящий человек будет затевать настолько чудовищный и абсолютно бессмысленный эксперимент. Но тогда напрашивается логичный вопрос: как он мог до сих пор оставаться доктором? Неужели никто из его окружения не заметил асоциальных наклонностей? Есть ли у него вообще семья? Раньше Лиа никогда не задумывалась о подобных вещах, стараясь свести любые беседы с психотерапевтом до минимума. Ей было плевать