Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Крути, девка! Крути, или прямо здесь ляжем! — Святогор выстрелил.

Грохот ручницы на мгновение заглушил вой метели. Пуля с серебряной обмоткой ударила Шатуну прямо в сочленение стальной лапы и плеча. Раздался визг разрываемого железа. Тварь покачнулась, взвыла на одной низкой утробной ноте и рванулась вперед, загребая снег уродливыми когтями.

Марья зажмурилась. Вспомнила позорный столб, холодный взгляд старосты. Она не хотела умирать здесь, в грязном сугробе Тракта. С криком она подпрыгнула и всем телом обрушилась на рукоятку.

Хруст. Металл провернулся. Под капотом тяжело, со скрежетом провернулись поршни.

— Еще раз! — крикнул Святогор. Он выстрелил из второго ствола, целясь Шатуну в пасть. Взрыв разнес челюсть звера, но тот продолжал идти, ведомый чужой мертвой волей. Металлическая лапа-поршень с силой взметнулась вверх.

Марья перехватила рукоятку в верхнем положении. Снова прыжок. Снова удар весом.

Дизель кашлянул. Из выхлопной трубы вырвался густой сноп черной сажи. Двигатель схватил и ровно, басовито затарахтел.

В ту же секунду Шатун обрушился на них. Его изуродованная лапа сорвалась с капота и по касательной полоснула Святогора, который успел закрыть собой девчонку. Ржавый зазубренный край железного поршня с хрустом распорол плотную кожу кафтана, пробил кевларовый подбой и разодрал плечо.

Ловчий глухо взвыл, но устоял на ногах. Его Жива под кожей мгновенно отозвалась на ранение — багровый жар прилил к ране, прижигая разорванные сосуды и притупляя шок от боли.

— В кабину! — Святогор уцепился здоровой рукой за шиворот Марьи, буквально забрасывая ее на пассажирское сиденье, и запрыгнул следом.

Шатун попытался достать их снова. Когти скрежетнули по металлу двери, но Святогор уже с хрустом вбил передачу и до упора утопил педаль газа в пол. Дизель взвыл. Машина рванулась назад, вырывая капот из-под когтей монстра. Колеса бешено крутились, выбрасывая из-под шипованной резины ледяную крошку.

Святогор крутанул руль, переключился на первую и направил УАЗ в объезд замерзшего броневика, прямо по глубокому кювету. Машину опасно накренило, Марья больно ударилась плечом о стекло, но удержалась.

Шатун попытался развернуться, но тяжелое стальное тело занесло на льду. Он ухнул в сугроб, запутавшись цепями в поваленной ели.

УАЗ выскочил обратно на бетонную полосу Тракта и понесся вперед, прочь от проклятой тридцатой версты. В кабине пахло гарью, горелой проводкой и порохом. На полу у ног Марьи лежал латунный цилиндр с нетронутой княжеской печатью.

Святогор держал руль одной рукой. Из разорванного плеча сочилась кровь, но лицо оставалось спокойным и жестким. Он бросил быстрый взгляд на приборы:

— Давление масла?

Марья сглотнула застрявший в горле ком, вытерла дрожащие губы и посмотрела на панель: — Три... ровно три. Вода — семьдесят пять.

— Жить будем, — Ловчий слегка ослабил хватку на руле. — Держи приборы, подмастерье. Скоро до острога доберемся.

К полуночи метель окончательно забила Тракт рыхлыми сугробами. Пар от мотора густо валил сквозь разбитую Шатуном решетку радиатора, замерзая на лобовом стекле плотной ледяной чешуей.

Острог возник из мглы внезапно.

Над занесенным Трактом выросли глухие угрюмые стены из черных вековых бревен лиственницы, стянутых ржавыми полосами железа. На угловых башнях натужно выли ветряные генераторы, а узкие лучи ацетиленовых прожекторов лениво резали круговерть метели. Силового купола здесь не было — над воротами мерцал лишь простой медный крест, обмотанный проводами под напряжением. От него во все стороны летели крупные синие искры, отпугивающие мелкую навью нечисть.

Святогор трижды коротко нажал на клаксон. Из смотровой щели над воротами высунулся ствол тяжелой паровой пищали.

— Кто прет в ночь? — донесся глухой крик часового.

Святогор высунул руку в окно, подставив под луч прожектора серебряную бляху гильдии Ловчих. — Святогор Громов! Везу княжескую почту с тридцатой версты! Ворота отворяй, пока дизель не встал!

За стеной зашумели противовесы. Тяжелая кованая решетка ворот медленно поползла вверх. УАЗ перевалился через заснеженный порог, и ворота с глухим лязгом рухнули за их спинами, отсекая ярость Дикого Поля.

Внутри острога пахло навозом, соляркой, печным дымом и жареным салом. Это был тесный военный гарнизон: бревенчатые казармы, конюшни для тягловых лошадей и длинный дощатый ангар-мастерская с низким навесом. Туда Святогор и направил разбитую машину.

Дизель затих с тяжелым, облегченным вздохом. В мастерской было прохладно, но тихо. В углу жарко светилась красным боком чугунная буржуйка, возле которой дремал местный механик в промасленном ватнике.

Святогор тяжело вылез из-за руля. Левое плечо его кафтана полностью промокло от темной крови, кожа задубела от мороза.

— Марья, тащи укладку, — глухо бросил он, стягивая разорванный рукав. — Сама не зевай, грейся у печи.

Девчонка занесла ящик в тепло, нашла чистую лавку и помогла Ловчему снять испорченный кафтан. Под ним была грубая холщовая рубаха, насквозь пропитанная кровью. Когда Марья аккуратно разрезала ткань ножом, она сглотнула: на плече Святогора красовались три рваные глубокие борозды. Края раны уже посинели от навьего холода, хотя Жива Громова продолжала бороться, запекая кровь багровой коркой.

Святогор зубами вытянул пробку из бутыли со спиртом, плеснул на рану. Его лицо дернулось, челюсти сжались со скрипом, но он не издал ни звука.

— Иглу бери, — приказал он Марье, протягивая суровую нить и изогнутую сапожную иглу. — Шей. Края стягивай плотнее, как брезент на кузове. Иначе загниет от Стыни.

Руки Марьи дрожали, но она стиснула зубы. На Тракте слезам не было места. Она протерла иглу спиртом и принялась за работу. Святогор сидел неподвижно, только его здоровая рука так сильно сжала край лавки, что старая древесина жалобно трещала.

Когда с ранением было покончено, Марья густо замазала швы вонючей дегтярной мазью и забинтовала плечо чистой мешковиной. Святогор тяжело выдохнул, натянул сухую рубаху и подошел к капоту УАЗа.

Машина выглядела скверно. Правое крыло смято в гармошку, фара раздавлена, а радиаторная решетка погнута так, что упиралась в крыльчатку вентилятора.

— Крыло выправим кувалдой, — Святогор потрогал помятый металл. — Фару я у местного приказчика куплю. Но главное не это.

Он повернулся к Марье. Девчонка стояла рядом, грея руки у чугунной печи.

— На Тракте становится холоднее. Печка в кабине слабая. Если дальше прижмет настоящая Навь, мы просто замерзнем за рулем. Серебряные патроны не спасут, если пальцы на руле околеют.

Святогор медленно кивнул. — Твоя правда. Кабину надо утеплять. Завтра с утра возьмем у здешних войлока и листового асбеста, обобьем двери изнутри в два слоя. И кинем медный змеевик от малого круга охлаждения мотора.

— Куда? — не поняла Марья.

— Пропустим трубку с антифризом прямо