"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

Все сжимается внутри, словно вода хлещет не по ногам, а прямо по позвоночнику. Кто-то целится в нас. По нему? Или уже по мне?

На берегу Теоден действует молниеносно, он срывает лук с плеча, в одно движение вкладывает стрелу. Секунда и его выстрел сливается с громким ударом. Я замечаю темную, неразличимую фигуру, мелькающую в тени деревьев. Стрела Теодена летит точно в цель. Сквозь шум воды слышится глухой, сдавленный вскрик, после чего черная тень оседает в траву, исчезая из поля зрения.

Каин продолжает тянуть меня к берегу, даже раненой рукой не выпускает, кровь уже струится по плащу, но он только сильнее стискивает пальцы, будто бы боль дает ему еще больше упрямства.

— Не останавливайся, эрида — держись крепче.

Вцепляюсь в его ремень, почти повисаю на нем, вода бьет в грудь, дно соскальзывает из-под сапог, но он упорно тянет меня.

Последние шаги даются тяжело, вода уже только по щиколотку, и Каин вытаскивает меня на глину, не давая упасть. Сам же он сразу опускается на колени, не удерживая равновесие.

— Принц, держись, — Теоден в пару прыжков оказывается рядом, на ходу отбрасывая лук в траву и резко опускаясь на колено. Его взгляд сразу находит стрелу, застрявшую в плече Каина, и он не теряет ни секунды, разрывая плащ пальцами, чтобы быстрее добраться до раны.

— Не дергайся, сейчас, — Теоден ловко обламывает древко, коротко кивает мне, чтобы держала крепче.

Левой рукой он перехватывает Каина за запястье, чтобы тот не вырвался, правой — резко и уверенно вытаскивает стрелу из плеча. Слышу хруст, ткань рвется, кровь тут же струится по коже, мгновенно окрашивая мою ладонь.

Каин скрипит зубами, не издавая ни звука. Я крепче вжимаю ткань в рану, чтобы хоть немного остановить поток. Теоден уже достает из поясной сумки полоску льна, рвет ее, одним движением сматывает в плотный жгут, прижимает к ране, и обматывает вокруг плеча. Кровь все еще проступает, но уже не так сильно.

— Дыши ровно. Сейчас немного стянет, но иначе не остановим кровь.

— Кто это был? — спрашивает Каин, глядя куда-то мимо Теодена.

— По одежде не скажу. Наемник Мойрисы наверняка. Без знаков, все серое, плащ короткий, оружие простое, не из наших точно.

— И ты его убил? Ты хоть подумал, что можно было взять живым? Допросить?

— Не до этого было, принц, — Теоден оборачивает последний виток ткани, и затягивает узел у самого плеча. Кровь сочится сквозь повязку, но уже не так стремительно. — У тебя стрела в плече, ты в воде, эрида на волосок от того, чтобы утянуть обоих на дно. Я стрелял, чтобы вы оба остались живы. Или надо было дождаться, пока он в вас третью стрелу пустит?

Он выпрямляется, бросая взгляд в сторону берега.

— Если хочешь, могу еще раз сходить и понадеяться, что он вдруг очнется и расскажет всю правду. Но, по-моему, мы сейчас в минусе только потому, что кто-то на этом берегу знал наш маршрут.

Каин скрипит зубами, но больше не спорит.

— Надо уходить отсюда. Быстро.

Мокрые и обессиленные, мы двигаемся дальше, вглубь леса, но в моей голове только гудит один вопрос. Кто знал о переправе?

Смотрю краем глаза на Теодена, как он шагает уверенно, с равнодушной сосредоточенностью на лице, словно никакой опасности не было, а стрелы — обычное дело. Он первый, кто предложил идти вброд, сократить путь. Слишком решительно избавился от стрелка. Опытный командир, метко стреляет и не было ни шанса взять нападавшего живым?

Пробую на вкус его состояние — вдыхаю, сосредотачиваюсь, ищу в воздухе пульс эмоций, тот самый фон, что обычно слышу от людей без усилий. Чувствую короткий, плотный импульс раздражения, за ним — решимость и еще доля скрытого беспокойства. Трудно сказать, что именно вызывает этот спрессованный ком раздражения и тревоги. Раздражен, потому что допустил произошедшее, а беспокоится из-за состояния принца — все-таки рана серьезная, Каин держится на своей упертости, но уйди стрела не в плечо, а ниже и все кончилось бы иначе.

Не отпускает и другая мысль, а вдруг причина совсем не в заботе о Каине? Может, раздражен потому, что кто-то вмешался в его план? А беспокоится потому что я, эрида, выжила и теперь вижу слишком много?

Каин идет рядом, заметно побледневший, с плотно сжатыми губами. Меня не должно волновать, что станет с ним. Если принц умрет — я не буду сидеть на конклаве. Не будет причины держать меня взаперти, не будет кому казнить Ривена. Я смогу вытащить его, вернуться в Луциор — уйти. Все просто.

Но вспоминаю, как пальцы Каина сжимали мою руку, когда река уже била в грудь, когда я теряла опору и не знала, хватит ли сил добраться до берега. Его крепкая ладонь не отпускала даже в тот момент, когда в него вонзилась стрела, когда его плечо заливала кровь, он все равно держал меня. И я понимаю, что этот жест не был заботой, а просто необходимостью защитить важную пешку в своей игре, не дать потерять то, что может пригодиться. Но почему-то внутри остается нечто более назойливое: теплая тяжесть в ладони, словно ее нельзя просто вытряхнуть вместе с водой.

— Почему не сказала раньше про воду? — неожиданно спрашивает Каин, делая шаг ближе.

Я едва не спотыкаюсь о выступающий корень. Принц с раной в плече, еле держится и его волнует, почему я не сказала, что боюсь воды? Отвожу взгляд, всматриваясь в капли на сапогах.

— Не в моих привычках предупреждать о слабостях. Слишком много тех, кто хотел бы ими воспользоваться, — отвечаю, не поднимая глаз. — Должно быть, ты сейчас думаешь, как это глупо. Столько шума вокруг твоей эриды, а сдвинь ее в реку и никакой ужасающей силы не остается. Наверное, смешно. Все ваши легенды о хладоносцах, а правда вот она — холод, который тянет на дно.

Я не отступаю, не ищу оправданий. Только тонкая усмешка проступает, как заноза в словах.

— Ты так долго выискивал во мне уязвимость, обматывал словами, угрозами, цепями, а все оказалось до глупого просто. Чудовище эрида боится не меча, не казни, не голода, а обычной реки. Вот тебе и слабое место, принц, — бросаю тише. — Пользуйся. Или забудь о нем, если великодушия хватит. Все равно ничего нового ты во мне не найдешь.

— Не все используют чужие слабости, эрида. Я не собирался…

—