"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

Секунды тянутся, ночь медленно отступает. Смотрю на него долго, не отводя взгляда. Принц, который не боится ни моих историй, ни страшилок, ни холодных страниц, которых никто не читал до него. Он сидит рядом, как будто не знает страха, как будто не понимает, что у любой книги есть развязка и у каждой своя цена.

Каин вдруг подается ко мне ближе, почти незаметно сокращая расстояние, и я чувствую это раньше, чем успеваю осмыслить. Его горячее дыхание касается моей кожи, взгляд задерживается на моих губах. Вижу краем глаза, как его пальцы находят кольцо, и на мгновение замирают на нем, сжимая сильнее, и мне кажется, что еще секунда — и он снимет его. Тогда я наконец смогу услышать его настоящие эмоции, которые оно скрывает.

Но Каин резко останавливается, приходя в себя, отдергивает руку и отстраняется, выпрямляясь слишком быстро.

— Через час выходим, — бросает он, поднимаясь на ноги. — Отдохни, пока есть время.

Каин больше не смотрит на меня. Он разворачивается к костру. Все его внимание теперь там, и только напряжение в плечах выдает, что это спокойствие дается ему не так просто.

Я остаюсь на месте, наблюдая за ним и ловя себя на мысли, что если он действительно решит дойти до конца, если попробует разобраться во мне до последней черты, то героем этой истории он не станет. У Каина не останется выбора, кроме как занять место судьи или палача. Тогда все его обещания, его осторожная мягкость и попытки понять — все обернется одним движением: он сам воткнет собственный меч в мое замерзшее сердце. Потому что, как только принц узнает, кто превратил его отца в безвольную тень, другого выбора у него не останется.

Глава 24

Опять вода.

Мы стоим на краю пристани, спину ломит от долгого пути, ладони пахнут сырой кожей поводьев, но под всеми слоями чувствую, что холод, не от влажности леса, и не от ветра, а от самой мысли, что придется идти через воду еще раз.

Лошади фыркают, тянут удила, а у меня внутри только короткая насмешка. Куда еще могла привести эта дорога, если не к воде? Остров Свода — конечно, его окружает озеро, иначе он не был бы той ловушкой, в которую не войти и не выйти без разрешения.

Но островом его трудно назвать, потому, как башня вырастает из воды, будто ее не строили, а вытянули из камня, слой за слоем, пока не достали небо. Камень серый, с прожилками зелени, мох обвил стены, залез в щели между плитами, облепил выступы, как будто держит ее на месте, чтобы не уплыла. Вдоль башни вьется лестница. Узкая, без перил, уходит вверх по спирали. С каждым витком — балкон, выступ, еще одно окно. Слишком много глаз у этой башни. Слишком много углов, с которых можно наблюдать. А откуда бы ни смотрели — видно воду, видно меня.

Я сжимаю пальцы, смотря на плот, что качается у причала. Веревки мокрые, доски скользкие. Переправа займет не больше пары минут, но каждая минута будет тянуться как падение. Нельзя обойти. Нельзя свернуть. Башня ждет.

— Готова? — осторожно спрашивает Каин.

Я киваю, не позволяя себе смотреть на воду слишком долго.

Теоден быстро привязывает лошадей к стойкам, ссыпает в корытце остатки овса, проводит ладонью по холке своей гнедой, прощаясь с ней.

Мы подходим к низкому, деревянному плоту, рядом с которым стоит проводник — мужчина в темно-зеленом одеянии, с длинным шестом, которым он управляет всей этой конструкцией. Волосу его прикрыты капюшоном, лицо вытянутое, бледное, глаза глубоко посажены, и все выражение — отрешенное.

— Добро пожаловать, путники, — произносит он с уставной сдержанностью. — Каждый, кто ступает на плот, оставляет свое прошлое на берегу. На Остров Свода можно войти только с чистым сердцем и с ясной целью. Здесь вас встретит закон и обернет правдой все, что будет сказано под лунным светом.

Он даже не спрашивает имен — просто считает нас взглядом, потом утапливает шест в воду, плот оседает глубже, так что доски тихо скрипят.

Каин берет меня за руку. Плот покачивается, когда я ступаю на него, и в этот момент все внутри снова колится. Дерево гнется под сапогом, плот раскачивается, но Каин не отпускает — держит до тех пор, пока я не нахожу равновесие, только тогда слегка разжимает пальцы.

Следом за нами заходит Теоден. Он встает краю, оценивая расстояние от берега до башни.

— Ну что, эрида, теперь нам беспокоиться не о чем — не сбежишь. Тут, если и решишь уйти, разве что прямиком к рыбам на дно.

Проводник аккуратно отталкивается шестом, и плот плавно отплывает от причала, оставляя за спиной берег с лошадьми и затаившимся лесом. Дерево дрожит под ногами, вода уходит в стороны, озеро становится все шире, между нами и берегом увеличивается расстояние и с каждым метром над нами вырастает силуэт башни.

Наконец плот скользит к самому основанию. Здесь нет привычной пристани, только та самая спиральная лестница. Бо́льшая часть ее ступеней уходит под озерную гладь, волны омывают камень, оставляя на нем водяные разводы и темные полосы мха.

Проводник привычным движением цепляет край плота за стальное кольцо, вделанное в стену, чтобы не снесло течением. Первый на ступени ступает Каин, я спрыгиваю следом, а за мной Теоден.

У самого входа в башню нас встречает мужчина, одетый в серо-зеленую тойрису с гербом острова в виде двух переплетенных ветвей без листьев. Глубокий капюшон скрывает его гладкую голову и широкую линию челюсти.

— Ваше Высочество, — он почтительно склоняет голову — рад приветствовать вас и ваших спутников на острове Свода. Меня зовут Кассар, я страж Свода и буду вашим проводником и наблюдателем на всем пути до завершения конклава. Если не возражаете, я ждал ваше прибытие только завтра, но к чести вашего дома — вы здесь раньше срока.

— Мы выехали раньше. Не люблю опаздывать, Кассар. Тем более, когда речь идет о конклаве.

Страж одобрительно кивает, переводя взгляд на Теодена, потом на меня, задерживаясь на мгновение и оценивая без лишней спешки.

— Перед тем как пройти дальше, я вынужден забрать у вас все оружие. Это правило для всех гостей, не исключая представителей дома Эрдан и их союзников.