"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

На подходе к зданию школы мне встретились отец с госпожой Данейрой. Мы с моим родителем были немного взволнованы, чего нельзя было сказать о матери Син. Она была весела, в ее глазах плясали чертики.

– Интересно, что у нее случилось? Может, школу взорвала? – не спеша, поднимаясь по ступенькам, рассуждала она вслух.

– А что, с ней раньше такое случалось? – не веря в услышанное, задал я ей вопрос.

– Явуз, если Син захочет, она сама тебе все расскажет, – рассмеявшись, ответила мне жена отца.

Что меня удивило больше всего, так это то, что отец никак не отреагировал на эту фразу. То есть факт подрыва школы – это теперь рядовое событие в нашей семье?! А с меня за мелкие провинности три шкуры сдирали, а потом месяцами укорами мучили. С каждым шагом к кабинету директора школы во мне росло раздражение к этой избалованной девчонке, ровно до того мгновения пока мы не услышали: «Да я тебя, пигалица, сейчас по стенке размажу!».

Это, интересно, кто посмел так неуважительно отнестись к члену рода Позеванто?! В груди разлилась ярость, перед глазами пронеслись картинки: Син с прикрытыми глазами и раскинутыми руками сидит на пассажирском сидении моего мчащегося по полевой дороге кабриолета, мелькающие в ее причёске беличьи хвостики, наклоненная к правому плечу светлая головка со смеющимися, но внимательными глазами, рассматривающая моих друзей. Сейчас враг будет установлен и устранен, и, судя по сжатым кулакам и играющим на щеках желвакам на лице моего отца, он был одного со мной мнения.

Но вот чего я точно не ожидал, так это услышать ответ легкомысленной малышки: «Не советую, а то Ваша лапка будет тоже в двух местах вывернута». Что-то я не совсем понял, это кого там еще спасать нужно?

Первым в кабинет вошел отец, за ним госпожа Данейра, я замыкал нашу небольшую группу. Мой родитель тут же метнулся к Лорентику и, схватив его за горло, вздернул на высоту поднятой руки. Тот, вцепившись обеими руками в кисть отца и, трепыхая в воздухе ногами, пытался высвободиться из захвата. Мама Син быстро прошлась взглядом по дочери, сканируя ее состояние, мельком мазнула по пострадавшему и направилась прямиком к директору. Я внимательно оглядел весь кабинет и, не найдя больше источника опасности для девушки, подошел к ней, задвинув ее себе за спину. Если мой отец, разобравшись Лорентиком, и начнет воспитательные мероприятия с малышкой, то я смогу ее прикрыть. Малолетка при этом недовольно толкнула меня в спину и тихо прошептала, так, чтобы кроме меня ее никто не услышал:

– Я же так ничего не увижу, а мне очень интересно, что будет дальше, – и, сделав шаг, встала рядом со мной.

Чего, спрашивается, я за нее волнуюсь? Госпожа Данейра смотрела исключительно на нервно переминающегося с ноги на ногу и полностью потерявшего свой грозный вид директора.

– Хорошая работа, ребенок, живописненько получилось, – похвалила она дочь, широко улыбаясь.

От этого проявления радости, директора элитной туринской школы начала бить мелкая дрожь. Син при этом повернулась ко мне и заговорщически подмигнула. Я в недоумении от реакции ее матери и от легкомысленного поведения самой девчонки впал в ступор. Что, вообще, здесь происходит?

– Что этот сопляк тебе сделал? – спросила новая жена моего отца стоявшую рядом со мной девушку, все также, не отрывая глаз от директора.

– За плечо схватил, – быстро ответила Син.

– Какое? – в вопросе ее мамы проскользнуло беспокойство.

– Правое.

– Ты в порядке? – а вот сейчас в кабинете повисло напряжение.

И все поняли, что от ответа малолетки зависит не здоровье, а, именно, жизнь трех человек.

– Норма, – спокойно ответила блондинка.

Ее ответ ничуть не рассеял повисшее в воздухе напряжение, складывалось впечатление, что приговор этим несчастным уже вынесен. Но меня напрягло другое – ее плечо. Что с ним? И я начал внимательно рассматривать спину девушки.

– Любезный, я хочу знать, что здесь произошло? – четко, чеканя каждая слово, произнесла госпожа Данейра.

Директор пытался что-то ответить, но ему мешали стучащие зубы и появившаяся вдруг икота.

– Две минуты назад ты был более решительным, когда допускал в своем кабинете и в своем присутствии угрозы этого хмыря в адрес моего ребенка и практически одобрил по отношению к ней рукоприкладство! – да, эта маленькая женщина умеет формулировать неприятности.

– Мама, мы пойдем? – вдруг вмешалась в эпицентр разборок Син.

– Конечно, родная, – при этом голос ее матери лился так же ласково, как горный ручеек, но она так и не повернулась к нам, продолжая сверлить глазами господина директора.

– А можно я Явуза с собой возьму? Вы и без нас справитесь, – то, что малолетка вдруг потянет за меня лапку, было полной неожиданностью.

– Безусловно, – мне показалось, что теперь рот этой хрупкой госпожи Данейры растянулся в хищном оскале, но отвечала она Син все так же ласково.

В моей голове произошел разрыв реальности. В сознании никак не умещались ласковый голос, мягкие руки, плавная походка, копна блестящих темно-русых волос, волной струившихся по плечам этой миниатюрной женщины, больше напоминавшей в своем хрупком очаровании маленькую хомочку, нежно заботившуюся о своем беспокойном детеныше, со смертоносной решительностью воинствующей валькирии, выжидавшей подходящего момента для казни своего врага.

Только сейчас я понял, что Данейра подходит моему грозному отцу, воину и коварному полководцу гораздо больше, чем моя собственная мать. Они будто стояли в одном строю, плечом к плечу, прикрывая друг друга.

И тут Син взяла меня за руку и потянула на выход:

– Пойдем, не будем мешать нашим родителям делать этот мир лучше.

Что ж, с ней в данном случае даже не поспоришь. Я не стал сопротивляться и последовал за ней, а за спиной послышались хрипы господина Лорентика:

– Спасите моего сына, ему немедленно нужно вправить руку.

В подтверждении этого со стороны дивана раздался тихий скулеж, как будто его хозяин для себя еще не решил, стоит ему подавать голос и тем самым привлекать к себе внимание, или следует тихо отсидеться до конца мероприятия, а потом незаметно уползти к себе в норку.

А Лорентик тем временем продолжал:

– Вы же военный лекарь, Вы обязаны ему помочь!

Однако! Весть о том, что мой отец женился на таком ценном специалисте, распространилась со скоростью урагана.

– Ты прав, я военный лекарь, и моя защита распространяется на ребят, служащих родине или покинувших военную службу. А вот твоего слизняка пусть лечат гражданские лекари.

На этой пессимистической для продолжавшего скулить Ёрника ноте мы с Син и покинули директорский кабинет. В коридоре у дверей нас встречала вся моя команда.

– Что там,