"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

в нем можно найти форму в пятнышках, без пятнышек, летний вариант, зимний вариант, средства специальной защиты, разнообразные тельняшки и ни одного платьица. За пять с половиной лет ношения военной формы зеленый цвет приелся до зубной боли, любая одежда в полосочку вызывала раздражение.

– Мояра, мне нравится твоя идея, где встречаемся?

– Центральная городская площадь, у фонтана через двадцать минут, – рассмеявшись моей оперативности, ответила подруга.

– Уже бегу.

Я отключила телефон и с грустью посмотрела на недочитанную книгу.

– Госпожа Син, этот справочник лекарственных трав будет вас ждать завтра на этом же месте, – неожиданно для меня материализовался хранитель. – И я тоже буду с нетерпением ждать Вас, милое дитя.

– Спасибо, господин Зу, завтра обязательно увидимся, – я привычно закинула рюкзак себе на плечо и помчалась на центральную площадь еще совершенно незнакомого мне города.

Явуз

Я вернулся домой поздно, и то, только потому, что захотел вновь увидеть это маленькое беспокойное создание, которое, почему-то вызывало во мне немалое раздражение. Был вариант остаться на ужин у мамы, но подавить желание вновь увидеть Син, я в себе не смог. А ее не оказалось дома. Вот где, скажите мне, может шататься шестнадцатилетняя девочка в первый день пребывания в незнакомом городе, никого здесь не зная? Она даже не явилась на ужин. Как ни удивительно, но семейная трапеза прошла спокойно, даже уютно, если не обращать внимания на незначительные инциденты. Госпожа Данейра оказалась интересной собеседницей, была, как, впрочем, всегда, улыбчива и доброжелательна, рядом с ней отец как-то заметно преобразился, расслабился, стал много улыбаться и даже шутить. Моя тетка Лекоя не могла позволить вершиться этому бесчинству, разрушавшему все устои нашего знаменитого рода, в котором на завтраке, обеде и ужине родственники должны сидеть с постными лицами и обмениваться ничего не значащими протокольными фразами. Лекоя пыталась огрызаться, призывая всех к порядку, за что получала от Данейры «по носу», причем чувствительно. А у этой пушистой хомочки за улыбкой присутствуют довольно-таки острые зубки! В итоге этой семейной перепалки с налетом светской беседы отец вконец разозлился и поставил ультиматум: если его сестру что-то не устраивает, то она может завтракать, обедать и ужинать у себя в комнате или вообще сесть на голодную диету. И поддержав мужа, госпожа Данейра прокомментировала, что голод очень полезен для человека, так как при долгом голодании из организма выходят паразиты, что положительно сказывается на настроении и характере пациента. Моей тетке оставалось только злобно пыхтеть, но она бы не была госпожой Лекоей, если бы так быстро сдалась.

– А где Ваша дочь, госпожа Данейра? – глаза Лекои победно заблестели, уколов, как ей казалось, в слабое место соперницы.

– Вы, Лекоя, как я по-родственному могу Вас теперь называть, совершенно правы. Син МОЯ дочь, и что она делает и где находится, касается только меня и моего мужа. Но спасибо за Ваше беспокойство, – также по-доброму улыбаясь, легко отбила удар Данейра.

– Но честь рода Позеванто! – так и не сумев сдержаться, заверещала на всю столовую тетка.

– Можете оставить себе, коли у Вас своей собственной нет, и Вы, Лекоя, пользуетесь коллективной, – приторно улыбаясь, припечатала военный лекарь.

Моя тетка даже не представляла себе, с кем связалась, ведь она не интересовалась сводками с фронта, наивно полагая, что ей, знатной даме сильного туринского рода, ничего не угрожает. Но каждый, кто побывал когда-нибудь на войне и имел знакомство с военными лекарями, знал, что это люди с железной волей и стальными нервами, которые до конца выполняли свой долг, часто гибли вместе с ранеными, предпочитая оставаться с ними до самого конца, нежели трусливо бежать. Поэтому ничего удивительного не было в том, что тетке не удалось смутить Данейру или загнать ее в угол упреками о расплывчатых понятиях чести. Хотя в одном тетка была права: уже довольно поздно, а малолетки еще нет дома. Но тут в ход моих размышлений вмешался голос отца:

– Дорогая, я думаю, ты достаточно сыта и можешь уже отправиться к себе в комнату.

На губах Лекои растянулась победоносная улыбка, больше напоминавшая оскал, ее глаза с ненавистью смотрели на Данейру, но, когда тетка повернулась к отцу и поняла, что эти слова были адресованы именно ей, то даже поперхнулась от неожиданности. Госпожа Данейра и отец спокойно сидели за столом, не сводя глаз с тетки и терпеливо ждали того момента, когда она покинет столовую. Та демонстративно громко, царапая каменный пол ножками стула, встала из-за стола, практически швырнув на тарелку столовые приборы и, зло пыхтя, практически силой потащила за собой все это время молчавшего своего подкаблучника-мужа.

– А она у тебя забавная, – все также тепло улыбаясь вслед разъяренной новой родственнице, прокомментировала госпожа Данейра.

– Родители ее в детстве слишком баловали, вот и получился такой печальный результат, – вздохнув, ответил мой отец.

– Явуз, милый, надеюсь, эти веселые разборки не испортили тебе аппетит? Расскажи, как у тебя дела в университете? Надеюсь, Син не доставляла тебе по дороге в школу беспокойства? – обратилась новая жена отца ко мне.

Я решил подыграть и, действительно, начал рассказывать о том, чем мы занимались на занятиях, что нового проходили. Данейра слушала внимательно, задавала уточняющие вопросы, смеялась над моими шутками, отмечала, как мы похожи с отцом в своих рассуждениях, реакциях на события, даже шутках. Впервые меня просто выслушали, не оценивали, не критиковали, не сравнивали, не ставили передо мной задач. Данейра рассказала пару историй из своей студенческой жизни. Отец старался не вмешиваться в наше общение, было видно, что он внимательно наблюдает за своей женой и наслаждается мгновениями, которые проводит рядом с ней.

С мамой он никогда не был таким, и рядом с ним она не вела себя так свободно и расслаблено, как это делала Данейра. Моя мама всегда была собрана и готова ко всем неожиданностям, она являлась образцом элегантности и примером для подражания для остальных жен глав знатных туринских родов. Ей завидовали, стремились соответствовать. Она не позволяла себе ни лишних эмоций, ни ошибок. Самое печальное, что вела она себя так всегда и везде, гордо неся нелегкое звание жены главы рода и матери наследника рода. И даже дома, вот такими же тихими вечерами в кругу семьи она блюла правила этикета и протокол светской беседы. Поэтому решение отца с ней развестись было для нее большим ударом, от которого мама до сих пор не оправилась, хотя прошло уже без малого десять лет.

Когда ужин закончился, сам для себя с удивлением отметил, что покидаю его с сожалением. Поднимаясь в свои комнаты, я уточнил у