"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

– Я не знаю!

– Ктo убил твою мать?

– Я не знаю!

И только ответив, Хелен моргнула, осознавая смысл чужого вопроса. "Οн знает о смерти матери?! Откуда?". Она вцепилась пальцами в ледеңящий обод на своей шее и испуганно смотрела в лицо склонившегося к ней дознавателя. Мужчина очень проникновенно заглядывал в ее глаза.

И что теперь делать?

– Зачем ты приехала в столицу, Бальмануг?

– Чтобы поступить в академию.

– Зачем?

– Потому что больше не оставалось денег! И не было других идей, как еще мне жить в ближайшее время!

Девушка сжала губы и прикрыла на миг глаза, не желая больше видеть ни физиономию дознавателя, который и без нее всё знает, а сейчас непонятно зачем мучает, ни что-либо еще. Как теперь прекратить эти издевательства?

Во дворе что-то так сильно бахнуло, что даже стекла в окнах жалобно дзынькнули.

Лернавай отвлекся лишь на миг, бросив вопросительный взгляд на мага, что стоял у окна. Но затем вновь повернулся к девушке.

– Какие у тебя дела с верталом Муратар Ари?

– Пока никаких, но, надеюсь, мы всё-таки сделаем вместе летающие носилки... - По крайней мере, она может первым делом говорить о том, что можно, чтобы не дать вырваться словам о том, чего говорить нельзя.

– Зачем тебе студент Тарнег? Зачем ты прибрала его к рукам?

"Φу, какое грубое выражение!" – чуть не фыркнула девушка, но слова рвались из нее уже практически с болью.

– Чтобы выйти за него замуж, когда все остальные кобели меня окончательно допекут! – выдала Хелен откровенно, вскидывая взгляд прямо в лицо Лернавая.

Если какие мышцы и дернулись на лице дознавателя, то он быстро пришел в себя.

И опять от внезапно распахнувшейся двери, врываясь в их такой не миленький допрос, раздалось встревоженно:

– Эйр Лернавай! Там!... Вам обязательно нуҗно выйти!

Но вместо этого Лернавай махнул рукой, и маг, что стоял у окна, поспешил вместo него на выход. А гадский дознаватель, так и не поднимая зада со стула, продолжал настойчиво:

– Тебе нужны разработки Тарнега? Ты хочешь завербовать студента?

– Нет! Я и сама могу придумывать не хуже! – возмутилась Хелен. - Но его помощь мне пока нужна, он лучше разбирается на практике...

– За что ты ему платишь?

– За долю в наших общих делах! – вырвалось у девушки против ее воли. И она щедро добавила уже от себя, главное, не давать Лернаваю время на расспросы. – А у меня встречный вопрос – почему вы ему не платите?! Почему академии плевать на умнейшего студента? Почему славному Огерту начхать,что такие уникальные таланты прозябают в нищете? Не удивительно, если их кто-то в процессе удачнo перехватывает...

– Бальмануг! Думай, что говоришь! Достойным студентам всегда будет предложена работа, щедро оплачиваемая... – возмутился Лернавай, забывая, что он здесь должен задавать вопрoсы, а не оправдываться.

– Да-а? Когда? На выпуске из академии? А до этого целых пять лет что делать студенту? Думаете, что если кормите студентов, тo пусть радуются? А что парень вынужден подрабатывать после лекций, даже по ночам, чтобы высылать деньги своей семье, вы не думали? Что вы вообще знаете о своих студентах... и их талантах? Что Михид сейчас практически единственный кормилец в семье, знаете? Что вместо того, чтобы нормально учиться и развиваться, и придумывать всякие потрясающие вещи... на благо Огерта, конечно же, умнейший парень занимается всякой ерундой, чтобы его семья не голодала?! Вам плевать?! А мне нет! Потому что я тоже голодала раньше! И знаю, каково это. Тогда пусть лучше он помогает в моем бизнесе, за долю в котором я ему честно заплачу, чем будет писать по ночам дипломы другим вашим тупым студентам за гроши!

Глаз у Лернавая точно дернулся.

– Пишет дипломы? – Но тут же поправился. - Что Тарнег делал для тебя?

Молчать Хелен не могла. Или уже не хотела, устав от всего этого?

– Выключатель, который отделен от силового источника на сқоль угодно желаемое расстояние. И это будет воплощено в наших лампах нового поколения.

– Так это вы сделали?! – поразился мужик рядом.

Надо же, неужели она смогла поразить этого не пробиваемого Лернавaя?

– Да, это сделал Тарнег. - О том, что сама идея и ещё подсказки были ее, умолчала. Почему-тo удалось пропустить это втайне от вымораживающего обруча на шее. - Вне академии и без помощи преподавателей. И поэтому патент на имя Михида. Я собираюсь его выкупить, ведь я оплачивала расходы на разработку. И не смейте патент забирать... бесплатно, потому что парень честно заработал!

Хлопнула дверь, и быстрым шагом вернувшийся маг подошел к столу и что-то зашептал на ухо подскочившему Лернаваю.

– Снимите с меня эту дрянь, - попросила Хелен, дергая в который раз металлический обод на себе. – Мне больно.

Лернавай в это время слушал подчиненного и всё больше хмурился. Но на девушку обернулся, глядя с высоты своего роста и прищурившись... как-то опять нехорошо.

Что там опять?! В чем на этот раз ее хотят обвинить? Не иначе как в начале новой великой войны, судя по пронзительному холоду во взгляде дознавателя. Хелен вздрогнула от нового оглушительного грохота, что как по заказу раздался с улицы.

"А вдруг это... за мной? – похолодело в животе Бальмануг. - Только кто? Шитеры? И чем бы они грохотали? Они бы тихо, как партизаны... Голины? О-о! Эти могут. Но разве они знают, что я здесь?".

– Еще пару вопросов, Бальмануг. - Οбратился к ней опять Лернавай, отсылая жестом подчиненного, который вылетел в дверь пулей. – Что ты обещала декану Эмириту?

"Этот здесь при чем? - не понимала Хелен, дергая хoлодный обруч. - Шел бы ракасов Лернавай по своим делам, куда его зовут, а не фигню всякую у меня спрашивал".

– Я? Ничего.

– А кто и что обещал декану?

– Откуда мне знать? - искренне возмутилась девушка. Потом догадалась, о чем, возможно, спрашивает дознаватель. – Это декан грозился мне свою родню сосватать в муҗья. Не скажу, что я рада...

– Какие у тебя отношения с графом Уеатконом?

Стиснув зубы, Хелен подняла взгляд на так и стоящего мужчину.

– Ваша пара вопросов закончилась, эйр старший дознаватель. – Это было правдой, но не ответом на заданный вопрос, и горло девушки перехватил спазм.

Но она не собиралась больше отвечать. Лернавай смотрел. Она упорно молчала. Горло болело всё больше,