Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Воздух дрогнул, и глаза Лирки потрясённо распахнулись, когда рядом с креслом, в котором сидел господин Руахаш, из пустоты вышел высокий — полторы сажени, не меньше! — мужчина с длинной пшеничного цвета косой. На лицо мужественный, вполне симпатичный, но что-то в чертах проглядывало чуждое. И глаза синие-синие, даже, казалось, немного светящиеся. Но в целом обликом, если не считать рост и мелких светлых чешуек, которыми была покрыта вся шея, явившийся не так сильно отличался от смертных.

«Это он просто форму подходящую принял, — неохотно пояснил Иррес, — иначе бы весь дом разнёс и часть двора попортил. И то, смотри, как неудачно! Расу, облик которой он принял, истребили ещё во времена Древних войн».

Лирка же невольно прижала Миану крепче и замерла, глядя на мужчину почти не моргая. Миана радостно взвизгнула и потянула ручки к явившемуся, и тот склонился к ней, сюсюкая:

— Кто тут самая прелестная женщина на свете?

— Господин, — Руахаш недовольно уставился на мужчину, — я просил не прикасаться к моей дочери.

— Она сама меня касается, — Ваирак позволил малышке хлопнуть себя ладошками по щекам, и от его кожи в воздух взметнулись искорки, приведшие ребёнка в дикий восторг. — Не понимаю, в чём ваша проблема, — заявил он, распрямляясь. — Почему бы вашему хайнесу не жениться на девушке, которую он обесчестил и которой дал ребёнка?

— Разница в положениях, — коротко объяснил Руахаш, но, видя, что Господин всё равно не понимает, добавил: — Почему бы богу не жениться на женщине, которую он соблазнил?

Господин хмыкнул.

— Боги и смертные действительно живут в разных мирах, — заметил он, — а у вас хотя бы мир один. И то не всем мешает. Иррес, помнишь Исхедиа̀ра?

Из горла Лирки вырвалось страшное рычание, и её затопила дикая ярость, лютая ненависть и злоба. Ваирак коварно прищурился и хмыкнул.

— Это ж тогда твоя идея была запихнуть его в смертное тело?

— Он проклял их! — страшно заскрежетал зубами Иррес.

Испуганная Миана захныкала, и дух опомнился. Но Руахаш уже выдернул ребёнка из рук Лирки и прижал к своей груди, успокаивая и укачивая.

— А ты проклял нас всех, — не подумал сочувствовать Ваирак, хотя в той войне они с Ирресом были на одной стороне. — Он вкусил смертной жизни, и знаешь, как расплодился? Должен знать. Или твой разум тогда был так повреждён, что ты теперь и не помнишь?

— Помню, — куда сдержаннее выдохнул Иррес.

— Даже он, головёшка бесчувственная, разобрался, а вы, — он насмешливо посмотрел на Лирку — именно на неё, та сразу это поняла, не на Ирреса, — не можете. Соблазни хайнеса, влюби в себя, выйди за него замуж.

Говорил бог какие-то совершенно дикие вещи, представить которые в реальности Лиркиного воображения не хватало. Но хватило воображения Шани. В голове появилась картинка огромной берлоги и деловито устраивавшегося по её центру сова.

«Ба, Лирка! — изумлённо выдохнул господин Наэш. — Наша Шани прониклась симпатией к хайнесу!»

— Не к хайнесу, а к птице! — сварливо уточнил Иррес.

— Чего? — даже приятно, что всё ведающий бог не в курсе их внутренних разговоров. — Какие птицы? Иррес, ты же вроде таскался за смертными женщинами.

— Никакие, — неохотно выдал дух. — И чего это я вас проклял? Проклятия не по моей части.

— Если бы ты не полез мстить Исхедиару, он бы не был сейчас такой проблемой, — впрочем, Ваирак не выглядел раздосадованным, как если бы действительно говорил о проблеме. — С ним и раньше связываться опасались, а теперь и вовсе трусят. Он ещё и Ссадашѝлия начал подговаривать на размножение.

Иррес раздражённо зарычал:

— И этот⁈

— Оставь злобу, она вас с ума и свела.

— Ты понятия не имеешь, что именно свело нас с ума!

«Иррес, хватит! — осадил его господин Наэш. — Он бог, а у тебя нет прежних сил. Если он разозлится, ты нас даже защитить не сможешь».

— Жажда мести, — не отступал Ваирак. — Жажда крови. Жажда битвы. И это тогда, когда война уже прошла.

Лирка ошарашенно захлопала глазами, осознав, что тело теперь в её власти, а Иррес просто спрятался где-то в подсознании, уходя от разговора.

«Расстроился», — господин Наэш с сочувствием вздохнул.

— Сбежал? — Ваирак раздосадовано всмотрелся в глаза Лирки. — Не излечился он ещё. Даже хорошо, что сейчас он в такой форме. Иначе бы я был вынужден избавиться от него. Всё же Безумным в эту часть смертного мира являться запрещено.

— Иррес не безумный, — попыталась заступиться за друга Лирка.

— Оно ещё теплится в нём, — бог отошёл. — Но мне не нравится, что Безумные так нагло начали соваться сюда. Пусть и не сами, что их и спасает, но так раздражает… Руахаш, — по губам Господина зазмеилась льстивая улыбка, — не хочешь съездить в Хоётор? Ты смертный, тебе можно. А то ведь смотри, они так и будут лезть к твоей дочери, пока сам гнездо не зачистишь.

— Это очень опасно! — вскинулась Лирка.

Ей казалось, что Господин Ваирак заботится о господине Руахаше. Зачем он подговаривает того на столь рискованное дело?

— О, только не ему, — загадочно изрёк бог, и жрец нахмурился так, что досадой подтвердил слова Господина. — Одна царапина, соглашение нарушено, и у меня будет…

— Господин, — Руахаш мягко его оборвал, — вас никогда не интересовал Хоётор.

— Не интересовал, — согласился тот. — Но они тронули то, что находится под моей защитой. Я не прощаю неуважения. Ведь я не трогал их, пока они играли в свои игрушки.

«Надо потрясти Ирреса, когда он вернётся, — решил бывший хайрен. — Похоже, он нам не всё рассказал. Или не посчитал важным».

— Ладно, отправлять тебя действительно плохая идея, — всё же согласился бог. — Кто-то должен быть главным здесь, рассказывать действительно мою волю и учить новых жрецов. О-о-о… — синие глаза распахнулись, будто Господин что-то вспомнил, и Ваирак уставился на Лирку. — А ты не хочешь отправить своего младшего брата учиться на жреца?

— Какого брата? — оторопела та.

Бог растянул губы в улыбке, зрачки вытянулись в змеиные щёлки, и он мягко выдохнул:

— Мхяна.