Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Подарок! Как я мог⁈ Эта мысль билась в голове, заглушая все остальные. Я выскочил на улицу и прыгнул в первого попавшегося лихача.

— К Фаберже! На Большую Морскую! Живо!

Мы неслись по Невскому, лавируя между каретами и санями. Я смотрел на мелькающие витрины, на разодетых дам и господ, и чувствовал себя чужим, варваром, случайно попавшим на этот бал жизни.

Лавка Карла Фаберже встретила меня тишиной, блеском бриллиантов и почтительным шепотом приказчиков в безупречных фраках.

— Мне нужно лучшее, что у вас есть, — выпалил я, едва отдышавшись. — Колье. Или диадема. К завтрашнему дню.

Старший приказчик, седой господин с тонкими пальцами и усталыми глазами, окинул меня оценивающим взглядом и с вежливой, едва заметной усмешкой развел руками.

— Сударь, лучшие вещи, как вы изволили выразиться, делаются только по предварительному заказу. Недели, а то и месяцы кропотливого труда наших мастеров. Из того, что имеется в наличии… вот, извольте видеть. Милая брошь с сапфиром… весьма изящные серьги с жемчугом…

Он выложил на черный бархат несколько украшений. Изящных, дорогих, но… безликих. Обычных. Таких, какие можно было увидеть на любой светской даме.

— Нет! — отрезал я. — Мне нужно нечто… особенное!

Приказчик лишь снова вежливо улыбнулся.

— Сударь, заказывают загодя.

Я выскочил от Фаберже злой, как черт. Следующим был Болин, главный конкурент Фаберже, чья лавка находилась тут же, неподалеку. Но и там история повторилась. Мне предложили изящные браслеты, перстни с рубинами, но ничего такого, что могло бы стать символом, знаком, достойным Ольги.

Я метался по ювелирным лавкам Английской набережной, заглядывал к менее именитым мастерам, но везде натыкался на ту же стену: лучшее — только на заказ. Время уходило, а я был с пустыми руками.

Я, оказался не способен купить один-единственный достойный подарок для женщины, которую любил. Эта мысль была унизительной.

К вечеру, совершенно вымотанный и злой, я вернулся в гостиницу. Кокорев встретил меня в холле с лукавой усмешкой.

— Ну что, жених? Обогатил петербургских ювелиров?

— К черту! — выругался я, бросая цилиндр на столик. — У них нет ничего стоящего! Одни безделушки!

Я рухнул в кресло, чувствуя себя полностью разбитым. Фиаско.

Кокорев, подошел и по-дружески хлопнул меня по плечу.

— Эх, Владислав, Владислав… — прогудел он, едва сдерживая смех. — Ну кто ж так подарки ищет, сломя голову, за день до свадьбы? Да еще где? У Фаберже! У него вся аристократия отоваривается, да только там все по записи, на полгода вперед расписано. Там же витрина, а не склад! А тебе путь в другое место лежит. Тайное. Где настоящие сокровища не выставляют напоказ, а прячут до поры до времени.

Я поднял на него удивленный взгляд.

— Это куда еще? В Зимний дворец, что ли?

— Проще! — Кокорев подмигнул. — В ломбарды, вестимо! К ростовщикам в Гостиный двор!

— В ломбард? — я не верил своим ушам. — За свадебным подарком? Ты смеешься?

— А вот и нет! — он посерьезнел. — Ты пойми, вся знать петербургская, что в картишки по-крупному проигралась или на балерин своих чрезмерно потратилась, фамильные бриллианты несет не к ювелиру на оценку, а прямиком туда. Тихо, без лишнего шума и пересудов. Там такие вещицы найти можно, такие гарнитуры старинные, екатерининских времен, что ни одному Фаберже твоему и не снились! Вот где настоящая охота, а не в этих сверкающих лавках!

Он снова хитро усмехнулся, видя, как в моих глазах загорается интерес.

— Ну что, поедем? Только денег возьми побольше. Очень побольше. Там народ цену себе знает.

И мы поехали. По приезду Кокорев направился не к сверкающим витринам главных галерей, а нырнул в один из боковых, неприметных проездов, а затем — в паутину узких, полутемных внутренних дворов, где ютились лавки ростовщиков и ломбарды.

Здесь царил совсем другой мир. Пахло пылью, старыми вещами, нафталином и чьими-то несбывшимися надеждами. За мутными, решетчатыми окнами виднелись иконы в потускневших окладах, столовое серебро, ордена, часы, веера — обломки чужих судеб, выставленные на продажу.

Мы заходили из одной лавки в другую. Кокорев уверенно вел меня по этому лабиринту, представляя меня хозяевам как «особо важного клиента с деликатным поручением». Нас провожали в задние комнаты, потайные каморки, куда пускали только «своих» или тех, кто готов был платить, не торгуясь.

Мне показывали прекрасные вещи: тяжелые золотые браслеты с изумрудами, серьги с жемчугом размером с голубиное яйцо, старинные перстни с потемневшими от времени камнями. Все это было красиво, дорого, но… не то. Не было в них той искры, которую я искал. Я уже почти отчаялся, чувствуя, как драгоценное время уходит сквозь пальцы.

— Погоди, Владислав, есть еще одно место, — сказал Кокорев, видя мое уныние. — Старик Исай Маркович. У него иногда такие вещицы всплывают… Пойдем к нему.

Мы толкнули низкую, обитую потрескавшейся кожей дверь последней лавки. Внутри, за заваленным всяким хламом прилавком, сидел маленький, высохший, похожий на паука старичок в ермолке и с невероятно цепкими, умными глазками. Он тут же узнал Кокорева и расплылся в подобострастной улыбке, обнажив редкие желтые зубы.

— Василий Александрович! Какими судьбами! Чем могу служить такому гостю?

— Служить будешь, Исай Маркович, если товар покажешь знатный, — прогудел Кокорев, заполняя собой крошечное пространство лавки. — Господин сей, — он кивнул на меня, — женится. Ищет подарок невесте. Да такой, чтоб не стыдно было самой императрице показать. Есть что-нибудь этакое? Из фамильного? Чтоб с историей, с блеском?

Глазки старика мгновенно оценили мой дорогой сюртук, мои нетерпеливые движения, и загорелись алчным огнем. Он понял, что клиент пришел не просто богатый, но и отчаянный, готовый платить.

— Для такого дела… для такого господина… найдется, Василий Александрович, как не найтись! — засуетился он. — Обождите минуточку… Есть одна вещица… как раз для вас…

Он скрылся за пыльной бархатной занавеской и через минуту вернулся, неся в руках старый, потертый темно-синий бархатный футляр. Он сдул с него пыль и осторожно, почти с благоговением, открыл крышку.

Я замер. Внутри, на иссиня-черном, выцветшем бархате, лежало оно. Сапфировое ожерелье. Огромные, чистейшей воды цейлонские сапфиры глубокого, почти чернильного цвета, каждый размером с лесной орех, были окружены плотным паве из сверкающих бриллиантов старинной огранки. Камни горели холодным, надменным, аристократическим огнем даже в полумраке пыльной лавки. Это была вещь не просто дорогая. Это была