Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

выходить на связь, и было неизвестно, что там с ними приключилось — им просто сбили антенны или же боевые машины уже кем-то сожжены. Да и прикрывающей танки пехоте явно досталось — не могло не достаться, учитывая изначальное превосходство противника в количестве боевой техники и живой силы.

— Всё, кхе, кхе, больше ничего не вижу за всеми этими пожарами, кхе, — непрерывно кашляя от раздирающего лёгкие дыма сгоревшего пороха, который практически полностью заместил собой весь воздух внутри танка, оторвался от окуляра своей оптики генерал армии. Вот уже как пару минут он крутил влево-вправо небольшой перископ ТП-К в попытке разглядеть хоть что-нибудь на поле боя, но многочисленная чадящая техника, рвущиеся тут и там боеприпасы и занявшиеся огнём дома попавшей под раздачу деревеньки обеспечили образование огромного дымно-пылевого облака, перекрывшего всякий обзор. — Что там у нас со снарядами?

— Четыре шрапнели осталось. Какие будут приказания? — не дождавшись какой-либо очередной чёткой команды, прохрипел сзади лейтенант Зайцев. Этого молодцеватого лейтенанта теперь можно было бы принять разве что за вылезшего из забоя шахтёра, но никак не за бравого краскома, столь сильно он оказался покрыт с ног до головы чёрным налётом, сверкая вдобавок непрестанно слезящимися красными глазами. Впрочем, как и все в экипаже танка.

— Четыре, говоришь? — не поворачиваясь к нему, просто произнёс в пространство Павлов. — Это мы знатно тут повоевали, — покачал он головой, быстро подсчитав, что они успели выпустить 110 снарядов, прежде чем дальнейший огонь оказался невозможен. — Знаешь что? Вызывай-ка наши тягачи. Пусть везут ещё снаряды. — Лишённые башен КВ-2 было решено применить не только в качестве БРЭМ, но и для перевозки в высвободившемся пространстве боевого отделения ящиков со снарядами. Что было очень актуально, учитывая острейший дефицит в Красной Армии специализированных бронированных доставщиков боеприпасов. — А как пополним с них боекомплект, потихоньку двинемся вперед, на зачистку. Заодно передай в штаб дивизии, чтобы отдали приказ на выдвижение в нашу сторону всем тем её частям, что прежде сидели в обороне в районе укрепрайона. Пусть начинают выдавливать остатки вражеских сил под наши пушки. Ну или пусть начнут перемалывать их своим огнём и гусеницами, если кого повстречают по пути. Я не обижусь, — хмыкнул он, что, правда, никто не увидел. — Нам за сегодня кровь из носа надо завершить все основные дела здесь, чтобы уже завтра начать бить 20-ю танковую дивизию немцев. А дальнейшей зачисткой в местных лесах пусть занимаются полки НКВД и ополчение. Всё же это уже не наш профиль. На танках-то особо меж деревьев не полазаешь. Тогда как немцев по лесам здесь разбежалось, как тараканов по общежитию. Чую, не одну неделю их тут будут вылавливать. Разве что оставим им Т-40 — мелкие, юркие и с крупнокалиберными пулемётами. Эти танчики тут придутся к месту, как нигде.

Тут чуйка генерала армии не подвела. Точно так же, как в известной ему истории советские части, оказавшиеся в окружении, порой целыми месяцами выходили к линии фронта, громя по пути вражеские тыловые обозы, лишившиеся своей техники немецкие танкисты и мотострелки ещё долго наводили шороху в окрестностях Минска. Всё же 10 тысяч готовых сражаться солдат и офицеров — это было 10 тысяч! Что ни говори — сила. Сила, с которой в той или иной мере следовало считаться.

Однако это всё было делом будущего. А пока, по прошествии двух часов, ушедших на короткий отдых, перекус и частичное пополнение боекомплекта, полдюжины КВ-1 одновременно покинули свои изрядно разбитые вражескими снарядами позиции и потихоньку двинулись вперёд — к разбитой ими колонне, прикрывая своими корпусами потянувшуюся вслед за ними пехоту.

Увы, оба КВ-1, что размещались ближе всего к противнику — в небольшой роще, что раскинулась всего в 400 метрах от дороги на Смолевичи, и которые ударили во фланг основной части немецкой колонны, оказались слишком сильно повреждены, чтобы принять участие в дальнейших действиях. Как уже стало известно, одному из них даже умудрились сорвать с креплений башню, поразив ту рядом прямых попаданий 88-мм снарядов — это отличились временно приданные 7-й танковой дивизии зенитчики Люфтваффе, которые, впрочем, так и остались навсегда на этой «дороге смерти», поражённые огнём прочих советских танков. Вот и приходилось действовать ещё меньшим числом боевых машин, постепенно давя сопротивление тех редких очагов обороны, что образовывались тут и там из тех немногих, кто не сумел или не пожелал отступить в ближайшие леса, бросая на произвол судьбы тяжёлое вооружение. Причём давя, порой, в прямом смысле этого слова.

— Ух, чёрт! — выругался приложившийся головой о казённик орудия Павлов, когда его сильно мотнуло от попадания очередного немецкого снаряда в борт башни как раз с его стороны. Уже пятого снаряда за последнюю минуту. — Кто это по нам так лупит, словно из пулемёта? Хоть кто-нибудь эту сволочь видит?

— Вижу! — радостно воскликнул Зайцев, после того как в них влетел ещё один снаряд. В один из четырёх неповоротных перископических наблюдательных приборов он всё же смог рассмотреть, откуда по ним вели огонь. — И не только я! Там, метрах в трёхстах справа, кто-то из наших только что противотанковую пушку гусеницами раздавил.

— Так им и надо, — удовлетворённо кивнул в ответ на эту новость Дмитрий Григорьевич, растирая очередной синяк на ушибленном подбородке. Правда, радовался он недолго. Секунд двадцать или чуть больше. — Да чтоб вас всех подняло и перевернуло! — стоило ему только вновь приникнуть к окуляру ПТ-К, как КВ-1 аж вздыбился вверх, словно вставший на задние ноги боевой конь, а снаружи в тот же самый миг послышался душераздирающий скрежет рвущегося и сминаемого металла. А следом в многострадальный левый борт башни вновь что-то ударило. Ну, как, что-то? Понятное дело — снаряд.

Впоследствии выяснилось, что из-за застилающего всё поле боя дыма механик-водитель банально не разглядел севший в поле на брюхо небольшой колёсный тягач лёгких противотанковых пушек — по сути почти легковушку, на которую и наехал неожиданно для всех. А разобиженные немецкие артиллеристы, чей транспорт и оказался уничтожен прямо на их глазах, изрядно огорчившись, принялись палить по советскому танку практически в упор — свою пушку они успели оттащить от застрявшей машины всего-то метров на 40–50. И пока КВ-1 не раздавил в блин попавшую под гусеницы машину и вновь не утвердился на грешной земле, они успели всадить в того с десяток 37-мм снарядов.

Впрочем, в данном случае пушка РаК-36 полностью оправдала данное ей