Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

Отсутствие вражеского доминирования в небе и действие от обороны самым положительным образом сказались на выживаемости боевых машин и их экипажей, которые в свою очередь очень удачно поддерживали тут и там пехоту, работая в качестве подвижных огневых точек или подвижных же орудий ПТО.

Не в последнюю очередь благодаря именно им немцы так и топтались в районе Гродно на «северном фланге»; понесли огромные потери в пехоте при наступлении на Белосток, не выполнив при этом главного — не окружили в Белостокском выступе основные силы 10-й армии СССР, которые благополучно отступили на восток и встали в оборону по рекам Свислочь и Нарев, а также не смогли синхронизировать наступление своих 3-й и 2-й танковых групп. Последняя на своём «южном фланге» до сих пор взламывала оборону советской 4-й армии по реке Ясельда и в районе Пинска, теряя там людей, технику и драгоценное время.

Разве что 6-му мехкорпусу КА, которому пришлось отсекать всю 3-ю танковую группу Гота от шествующей вслед за ней германской пехоты, да вдобавок пытаться вернуть контроль над Вильнюсом, досталось на орехи.

Не сильно облегчило его положение даже наличие ста танков Т-34. Ведь ему в боях пришлось сойтись не только с очень многими тыловыми частями противника, которые так или иначе огрызались, но также с напичканными противотанковой артиллерией двумя моторизованными дивизиями, повернувшей назад 19-й танковой дивизией и с засевшей в обороне в столице Литовской ССР 900-ой моторизованной учебной бригадой Вермахта, в состав которой входили, как буксируемые ПТО, так и САУ. А ведь Т-34 это был далеко не КВ-1 в плане своей броневой защиты и живучести. Порой их подбивали даже одним единственным попаданием 37-мм бронебойного снаряда.

Павлов этого ещё не знал, но к тому моменту, как 20-й мехкорпус, в составе которого он пребывал, выдвинулся в атаку на позиции 20-й танковой дивизии немцев, потери 6-го мехкорпуса составляли уже 127 танков БТ-7 и 58 танков Т-34. Да и приданным этому корпусу моторизованным дивизиям тоже прилетало неслабо. Ведь изрядно перепугавшиеся немцы бросили на их уничтожение не только все ближайшие части, но и почти всю авиацию 1-го воздушного флота — ту, что уцелела после операции по уничтожению Минска. А там к 28 июня насчитывалось под 100 боеготовых Ju-88 и примерно столько же истребителей, противостояли которым всего-то четыре десятка И-16 с аэродромов Лиды.

В общем, уже сейчас можно было утверждать, что вскоре 6-му корпусу грозило превратиться из хищника в жертву. Подкреплений-то получить ему было неоткуда. Впрочем, как и всем остальным сражающимся частям Красной армии Западного фронта.

Да и 20-му мехкорпусу не просто так дался разгром 7-й танковой дивизии противника. Мало того, что полторы дюжины КВ-1 пришлось списать в потери, хоть и не безвозвратные, так и немало 76-мм пушек с эрзац самоходками оказались уничтожены или же повреждены на оборонительных позициях в районе УР-ов, где те противостояли первому накату немецких танков. А потому весь корпус по своим силам едва-едва тянул на дивизию. Причём уже заметно потрёпанную.

Так что положение Западного фронта, не смотря на все отличия от такового в несколько иной истории, хоть и не складывалось для Советского Союза откровенно провальным, было очень тяжёлым. Чаши на весах противостояния по несколько раз в день склонялись то в одну, то в другую сторону. И пока никто не мог бы с гарантией сказать, чья сторона одержит верх в итоге.

Но чего пока вообще никто в мире не знал, включая самого попаданца, уже привнесённые вмешательством «обновлённого» Павлова изменения начали заметно сказываться на ходе сражений в зоне ответственности остальных фронтов. К примеру, действующий в Прибалтике 56-й моторизованный корпус Вермахта в самый неподходящий для себя момент получил приказ срочно отвернуть на юг и форсированным маршем идти на выручку атакуемой со всех сторон 3-ей танковой группе.

Да, именно этот манёвр позволял ему дня через четыре выскочить, как чёртику из табакерки, на «северном фланге» Западного фронта. Причем, не в районе добротно защищённой Лиды, не в районе Воложина или Красного, где засели в обороне советские танки, и даже не в районе Минского УР-а, а уже за ним. Выскочить вообще за всеми оборонительными линиями советских войск в БССР! То есть там, где попросту некому было противостоять такой силе, что в итоге могло привести к той самой стратегической катастрофе, от которой так старался уберечь вверенные ему силы Павлов.

Разве что те самые находящиеся в резерве 138 «тридцатьчетвёрок» с постепенно набираемыми для них экипажами, будучи подкреплёнными парой полков добровольцев, могли бы выступить данному противнику навстречу. Ну и остатки советской бомбардировочной авиации имели бы возможность поспособствовать в уничтожении очередного вырвавшегося слишком далеко вперёд супостата. Каковых совместных сил теоретически могло бы хватить для должного противостояния и даже одержания верха, так как в этом немецком корпусе наличествовало всего 2 дивизии — танковая — вооружённая большей частью всё теми же лёгкими Т-38, и моторизованная, уже немного потрёпанные в боях и практически лишённые снабжения из-за слишком сильно растянувшихся коммуникаций.

То есть выживание всего 56-го моторизованного корпуса по факту было поставлено под вопрос в тот самый момент, когда его командование выполнило приказ и отвернуло строго на юг, прервав своё прежнее победоносное шествие.

Вдобавок этот же манёвр не позволил указанным частям Вермахта с ходу форсировать Западную Двину в районе Двинска и тем самым обрушить весь Северо-Западный фронт, заодно открывая немцам прямую дорогу на Ленинград. И теперь уже было неясно, появится ли у них очередная подобная возможность, так как в тот же день отдельные части Красной Армии как раз начали выстраивать оборонительные линии по Западной Двине, зарываясь там активно в землю. Да и прибытие подкреплений из внутренних округов ожидалось уже в первых числах июля, что ещё больше понижало надежды Берлина на быстрое победоносное шествие, так как вело к разрушению самой концепции блицкрига и приводило к переходу к натуральной окопной войне.

Столь же вынужденно не остался в стороне от происходящего в Белоруссии и 41-й моторизованный корпус немцев, также, как и 56-ой, действовавший в Прибалтике. По приказу сверху прекратив преследование разбитых им частей 3-го и 12-го мехкорпусов КА, все его подвижные соединения срочно выдвинулись в район атакуемого советскими войсками Вильнюса, для чего им пришлось совершить скорый марш на дистанцию в 200 километров. При этом подавляющему большинству неожиданно оставшихся без танковой поддержки немецких пехотных дивизий пришлось сильно умерить пыл своего дальнейшего продвижения. А кое-где и вовсе засесть в глухой обороне. Советские-то войска в Прибалтике хоть и