Тёмная суть - Анастасия Командор

Мирт поворочалась в постели еще немного, а потом со вздохом разочарования поднялась, нашарила обувь под койкой, завернулась в одеяло и побрела к выходу.

Благодаря подошвам из мягкого войлока шаги ее были почти бесшумными, и ничто не тревожило ночного спокойствия монастыря, но по оставшейся с давних времен привычке Мирт ступала осторожно, вглядывалась в зияющие чернотой боковые проходы и слушала шорохи. Темноты она не боялась: давно к ней привыкла, да и путь по знакомым коридорам могла бы преодолеть даже с закрытыми глазами. Однако ощущение невнятной тревоги не покидало ее.

Наконец в конце коридора она нащупала дверь. Засов почему-то оказался отодвинут, хотя запирать все двери на ночь было строгим правилом аббатства. Мирт осторожно выскользнула наружу. Холодный воздух тут же забрался под тонкое одеяло, заставляя волоски на коже встать дыбом.

Мирт зябко повела плечами и вдруг заметила отсветы тусклого пламени, падающие на брусчатку. За углом арки кто-то стоял.

Она замерла и прислушалась. Сквозь шелест ветра можно было различить какую-то возню и тихий звон металла. Собрав волю в кулак, Мирт подобралась к самому углу, затаила дыхание и выглянула.

В нескольких шагах от нее стояла мать Лакифа со свечой в руке. Пламя выхватывало из ночного мрака ежик седых волос, острые, обтянутые кожей скулы, морщины у губ и носа. С легким прищуром монахиня наблюдала за мужчиной в темных одеждах. Мирт впервые видела его, но, судя по всему, он не имел никакого отношения к Церкви.

Мужчина прятал в большую седельную сумку обернутые тряпицей мечи. На крестовинах был изображен круг с широко раскрытым глазом внутри – символ Церкви Видящего, который ставят только на святом оружии.

По телу Мирт прокатилась волна ледяных мурашек. Глаза ее расширились от изумления и пришедшего на ум смутного подозрения, тревожно забилось сердце. Она снова спряталась, пару мгновений судорожно соображала, как поступить, и тихо, на цыпочках, скользнула в противоположную от монахини и ночного гостя сторону. Мирт укрылась за выступающим краем арки в надежде, что когда Лакифа будет возвращаться, то не заметит ее. Просто так уйти и не узнать, в чем дело, она не могла.

Когда звуки возни прекратились, Мирт услышала звон монет, приглушенный мешковиной.

– От лица моего господина выражаю вам благодарность, – произнес мужчина хрипловатым низким голосом. – Как скоро вы сможете выделить еще хотя бы пару клинков?

– А вам все мало? – усмехнулась мать Лакифа.

– Неспокойные времена, сами знаете, – буднично откликнулся незнакомец, будто речь шла не о святом оружии, а о мешках с зерном. – Мы лишь хотим обеспечить себе комфортную жизнь без страха перед тварями и без нужды полагаться на чужую помощь. Вы ведь тоже этого хотите, не так ли?

– Умерьте аппетиты, иначе к нам возникнут вопросы. Один или два меча можно утаить, списав на неудачный ритуал, но если Истребители недосчитаются половины положенных им клинков…

– Вознаграждение вполне соответствует рискам. Итак?

Послышался длинный вздох.

– Посвящение только через две недели. Понадобится время и для проведения прочих ритуалов.

– А нельзя ли как-то ускорить процесс? Скажем, готовить послушниц не два года, а год? Господин готов щедро заплатить вам за поиски новых путей.

– Мы и без того выдерживаем минимально короткий срок, – сухо заметила мать Лакифа.

– Жаль, жаль. Остается надеяться, что в следующий раз желающих будет больше.

– Увеличьте вознаграждение семьям – и желающие потекут рекой. Родители куда охотнее расстаются с детьми за звонкую монету, а не за идею.

– Я непременно озвучу ваше предложение господину.

Звуки удаляющихся шагов возвестили о завершении разговора. Мирт вжалась в стену и затаила дыхание.

Раздался глухой стук копыт и шелест шагов монахини. Крохотный огонек свечи ненадолго осветил пространство напротив двери, но до угла Мирт не достал. Лакифа даже не стала осматриваться. Дверь слабо скрипнула и закрылась за ее спиной, скрежетнул засов.

Мирт так и осталась стоять, дрожа то ли от холода, то ли от услышанного. Ей казалось, что если она отлипнет от стены, то непременно рухнет на землю из-за слабости в коленях. Сырой воздух холодил лицо и голые ноги. Сквозь гул в ушах Мирт услышала чей-то слабый всхлип и поняла, что это ее собственный.

Сначала пришло возмущение: торговать святыми мечами и чужими душами – вопиющее кощунство! Следом нагрянул страх.

Что теперь делать?

В голове царила полнейшая неразбериха. Как долго это продолжается? Каждый год в аббатство приходят девушки, чтобы стать послушницами. Мирт знала тех, кто прошел посвящение до нее. Их души уже давно должны были защищать людей от гайстов. Но если неизвестный явился за клинками только сейчас, означает ли это, что Лакифа заранее скрыла несколько мечей, намереваясь продать их в будущем?

Пришлось долго восстанавливать дыхание и ждать, пока ноющее сердце перестанет выпрыгивать из груди. Немного успокоившись, Мирт добрела до отхожего места и вернулась, вздрагивая чаще обычного от малейшего шороха и криков ночной птицы. В каком-то отупении она подергала дверь, которая, разумеется, оказалась заперта изнутри.

Крадучись и постоянно оглядываясь, Мирт обошла крыло монастыря в поисках окна с разболтанной щеколдой. Цоколь слегка выступал над землей. Она забралась на него, зацепилась пальцами за оконный проем и подергала ставню в попытке расшатать задвижку. Та поддалась, створки со скрипом разошлись в стороны. Мирт с трудом подтянулась на руках и протиснулась внутрь, мысленно возблагодарив Господа за свое худощавое тельце.

Заснуть в эту ночь она так и не смогла.

Специальный отряд армии Хавенгура в народе именовали Истребителями. И единственной их задачей было уничтожение гайстов. Некоторые ученые-алхимики утверждали, что уничтожить темную суть невозможно, а можно лишь отделить от тела, перекрыв ей таким образом доступ в материальный мир. Но подобные тонкости обычным людям казались слишком сложными. Так что даже сами Истребители называли свое дело уничтожением. Ну или изгнанием.

Чуть больше ста лет назад в результате нелепой ошибки первые гайсты оказались на свободе. Они быстро разбежались по континенту и принялись порождать себе подобных с ужасающим рвением. Хотя никто вначале не предполагал, что такое вообще возможно, и уж тем более никто не знал как.

Лишь в результате союза, граничащего с богохульством, – объединения церковных сил и знаний алхимиков, – путем множества проб и ошибок удалось создать оружие, способное противостоять гайстам. Отданная добровольно душа священнослужителя, помещенная в меч, наделяла кусок металла почти божественной силой.

Священники видели в этом открытии Божий Промысел и возможность лишний раз доказать миру, что душа истинно верующего вкупе с добродетелью и самопожертвованием обретает великую силу для борьбы со злом. Алхимики же полагали, что все дело в том, что душа противоположна по свойствам темной сути.

Сотни священнослужителей (которых и так поубавилось после запечатывания кар) жертвовали души для создания особых, святых клинков. По всему континенту, как грибы после дождя, росли монастыри, куда принимали на обучение юношей и девушек, желающих отдать жизни за род людской и превратить свои души в оружие.

Право на владение божественным мечом могли получить только искуснейшие мечники, из которых впоследствии и сформировали отряды для защиты городов-крепостей.

Веллан Родеган командовал одним из таких отрядов. Когда-то их всех – одного раньше, другого позже – после обучения в столичной военной академии перевели в Крайфорт