Тёмная суть - Анастасия Командор

ничего не менял. Однако теперь Мирт принесет свою душу в жертву с радостью. Ведь в правильных руках даже темная суть может стать оружием Господа. Кара Жатва доказала это, сражаясь с гайстами.

– Мы? – переспросил Никс.

– Жатва просила меня позаботиться о Сумраке. Но что насчет нее самой?

Один ключ Мирт вытащила из-за пазухи, а второй сорвала с шеи. Сжала их трясущимися руками. Она по-прежнему боялась, ужасно боялась, но долг перед Господом и всем миром придавал ей сил.

– Я сделаю это, – без долгих раздумий согласился Никс. – Заключу с ней контракт.

– Но вдруг Вельдемер сможет сбежать, как только мы откроем гробницу?

– Стоит рискнуть. Кара может покинуть гробницу, только если выпьет крови нового хозяина, связав себя с ним. Я не дам ее Вельдемеру. Все будет хорошо. Надеюсь.

Крупная дрожь сотрясала все тело Мирт. Волнение, страх неудачи, отчаянная надежда и безусловная, всеобъемлющая вера смешались в ее сердце. Она отыскала в темноте руку Никса и вложила ключ в его ладонь. Он тоже дрожал.

– Что я должна делать?

– Просто измажь ключ своей кровью и вставь в замочную скважину.

Мирт огляделась в поисках того, чем можно порезаться. Глаза уже немного привыкли к темноте, и она различила очертания стола в углу комнаты. На нем среди посуды и остатков еды нашелся нож. Крепко сжав рукоять, Мирт стиснула зубы и полоснула себя по ладони.

***

Алый свет лился сверху, выхватывая из густой тьмы груду старых скелетов. Свежая кровь влажно блестела на костях, залитых багровым свечением.

Жатва сидела на вершине сваленных в кучу черепов и доедала сердце хозяина. В шаге от нее начиналась невидимая граница, которую она не могла преодолеть, – бесконечное черное ничто.

У противоположного края алого пятна расположился Маска. Он не сказал ни слова после того, как провалился в гробницу. Сидел неподвижно, положив затянутые в перчатки руки на колени, словно даже крушение планов и заточение на веки вечные не могли вывести его из себя.

Отправив в рот последний кусочек, Жатва облизнула пальцы и в каком-то внезапном приливе нежности похлопала мертвеца по щеке. Теплый еще. Синие глаза пока не утратили яркости. С привычным равнодушием и даже умиротворением они глядели вверх, на красное свечение, заменяющее собой и небо, и солнце.

Не таким уж плохим он оказался. Не каждый согласился бы на этот безумный план.

Хозяин поставил на кон свою жизнь, а Жатва – свою свободу, чтобы заточить Маску в гробнице.

Теперь, когда осознание произошедшего в полной мере улеглось в мыслях Жатвы, вытеснив собой гнев, она рассмеялась. Добровольно вернуться в заточение, из которого она так долго желала выбраться… И ради чего – ради мести? Похоже, с годами ее мелочность никуда не делась.

– Смеешься, когда тебе плохо, – тихо заметил Вельдемер, не глядя на нее. – Больше не нужно притворяться, Жатва.

– Что это тебе вдруг поболтать вздумалось?

– Нам с тобой еще долго сидеть здесь, а диалог – хороший способ скрасить время.

– А знаешь еще один хороший способ?

Жатва прыгнула к нему. Осколки черепов с хрустом и треском разлетелись из-под ее ног. Она сгребла Маску за воротник и рывком притянула к себе, едва не коснувшись носом деревянной маски.

Уже очень давно ей хотелось врезать этому сукину сыну, и теперь никто не мог помешать это сделать. Его сила здесь не действовала.

– Почему бы мне не раскроить тебе рожу, не выдавить глаза и не вырвать зубы? У нас впереди целая вечность. И, можешь мне поверить, такую возможность я не упущу.

Впервые – не считая момента смерти хозяина – Вельдемер оказался так близко. Жатва смогла заглянуть в его черные глаза сквозь прорези маски. Она чуяла исходящий от него запах крови и свою незримую связь с его сутью.

Маска с удивительным спокойствием накрыл ее руки своими и проговорил:

– Не сомневаюсь, это принесет тебе минутное удовлетворение. Я заслужил твой гнев, и мне жаль. Но не делай вид, будто злишься на меня только из-за того, что я применил к тебе силу. Тебя злит, что я оказался могущественнее.

С низким рыком Жатва врезала ему в грудь, потом еще раз. Затем швырнула его так, что разлетелись древние, обглоданные ею когда-то кости. Он не попытался помешать или ответить на удар. Вельдемер покорно раскинулся посреди окрашенных алым светом останков, будто давал ей возможность выместить гнев.

– В жопу иди. Именно я, связанная контрактом, с прорвой запретов, смогла одолеть тебя, хоть ты был свободен и не подчинялся никому. И кто из нас слабак?

Жатва пнула его ногой по ребрам и со вздохом разочарования опустилась рядом, обняв руками колени. Ярость угасла так же быстро, как и вспыхнула.

– Самое время рассказать, какого хрена ты там устроил, – проворчала Жатва, глядя во тьму перед собой.

Маска поднялся, разгладил смятую одежду, пропитанную кровью, и произнес:

– Желаешь услышать историю с самого начала или с того момента, как я внушил Ингольву мысль о завоевании и предложил идеальный план, благодаря которому он мог бы получить все, о чем давно грезил? А хотел он пригодных земель, отомстить за несправедливость и стереть пятно позора со своего рода, которое умудрился оставить его отец.

Вельдемер сделал паузу. Жатва повернула в его сторону голову и приподняла бровь, ожидая продолжения.

– Когда перед глазами открываются столь желанные перспективы, уже неважно, что за методы при этом использует твой слуга, многие годы умело имитирующий верность. Ингольв не позволил бы проводить эксперименты на своих людях, но охотно предоставил мне право использовать пленников на свое усмотрение. Он дал мне время, средства и возможность разобраться в ритуале обращения, а получив доступ к церковным архивам, я стал изучать и устройство гробниц. Представь, каким мир стал бы для нас без оков и хозяев.

– Для кого это – нас? Тварей, которым нигде нет места? Которые не должны существовать? Зачем? Ты наплодил бедных, никчемных созданий, умеющих только разрушать. Хорош мир, в котором все хотят сдохнуть, но не могут.

– Не забывай, что это хозяева сделали вас такими. Пустая жестокость, издевательства, пытки… Я мог избавить всех вас от этого. И я хотел. Разрушить гробницы, подарить карам свободу, которой они достойны, которую отобрали у них из страха лишиться главенства. Люди должны подчиняться нам, а не мы им.

– Не все люди жестоки… – повторила Жатва когда-то услышанные от юной послушницы слова. И едва не рассмеялась – настолько дико и непривычно они прозвучали.

– Кто внушил тебе эту глупость? Дай в руки праведника власть – и увидишь, что она сотворит с ним. Вседозволенность обнажает в людях самую суть. И суть эта всегда гнилая. Я жил среди них долгие годы, наблюдал. Они слабы, Жатва, ты и сама знаешь это. Жалкие создания, барахтающиеся в грязи и мелких дрязгах. Настоящая насмешка судьбы, что им достался контроль над карами. И что они сделали с этой силой? Они испоганили ее. Мы превосходим их во всем, но довольствуемся объедками с хозяйского стола. Разве это правильно? Разве это справедливо? Готова ли ты всю свою бесконечную жизнь терпеть унижения и боль, подчиняться вместо того, чтобы править?

Жатва вздрогнула. Сердце заныло от давней обиды. Но она была слишком горда, чтобы признать его правоту.

– Ну хорошо, ты мог бы освободить от хозяев тех кар, что уже здесь. Но зачем приводить в мир новых?

– Зачем?..