Тёмная суть - Анастасия Командор

Эммерих…

Позади громко вскрикнул Фалькор. Веллан оглянулся: над трупом герцога, из глазниц которого текли багровые ручьи, склонился Сумрак. В оглушительной тишине земля разверзлась, и гробница поглотила обоих – мертвого хозяина и его кару.

Время текло мучительно медленно. Вечность спустя в тишине раздался приглушенный маской голос Вельдемера:

– Браво, Жатва.

Она стояла одна посреди внезапно опустевшего пространства: воины отошли от нее подальше. Руки ее дрожали, по щекам и подбородку струилась кровь.

– Да какого хрена?! – яростно зашипела Жатва, глядя на Вельдемера. – Почему ты еще здесь? Почему гробница тебя не забирает?

Латники за спиной советника зашевелились, но стоило тому повернуть голову, как они застыли в ужасе.

– Ты кто, мать твою, такой? – Жатва задергалась в попытках заставить свое тело слушаться. – Ты специально все это устроил? Отпустил меня на минутку, чтобы я избавилась от болтливого говнюка вместо тебя?

– Я всего лишь предоставил тебе выбор, – невозмутимо откликнулся Вельдемер. – И я удивлен. Зачем ты убила этих двоих? Пыталась защитить Сумрака? Думаешь, в пустоте гробницы ему будет лучше? Ты ведь провела там столько лет. Разве есть что-то хуже этого бесконечного одиночества, когда ты не живешь, но и умереть не можешь?

Веллан по-прежнему стоял на коленях, чувствуя, как на лице остывает чужая кровь. Он смотрел на месиво вместо головы Ингольва и не понимал, рад он этой смерти или разочарован, что не прикончил ублюдка сам.

Жатва перехитрила его. Он сам разрешил ей применить силу, поверив, что она на его стороне. Но это был конец. А значит, все остальное уже неважно.

– Заткнись и иди сюда, мудила, – раздался хриплый голос Жатвы. – Или боишься, что я поцарапаю твою гребаную маску?

– В твоей душе много напрасной злобы. Но я не враг тебе. Видишь, я свободен. Если пожелаешь, я освобожу и тебя.

Да, это конец. Но не повод ждать смерти на коленях, как трус или раб. С мыслью, что это его последние секунды на бренной земле, что сотни душ заглублены напрасно, Веллан поднялся, выхватил меч и бросился на Вельдемера с утробным рыком, в который вложил всю свою злобу, отчаяние и упрямство.

За спиной его взревели голоса: остатки отряда кронпринца врезались в латников в такой же последней попытке сделать хоть что-то.

Один из вражеских рыцарей преградил Веллану путь, ударил стальным кулаком по скуле, по взорвавшимся болью ребрам, свалил на землю и навис над ним, обнажив клинок. Но Вельдемер тихо сказал:

– Оставь его. Пусть смотрит.

Веллану заломили руки. Он видел, как падают его товарищи. Враги, впрочем, падали тоже.

Йенс тяжелым ударом раскрошил щит противника. Под его святым мечом смялась вражеская кираса, а следом острый клинок вошел латнику в шею. Бармица не выдержала, и сталь вместе с кольцами кольчуги вмялась в фаррахайскую плоть. Плечом Йенс оттолкнул мертвеца и бросился на новую цель.

Никс нырнул в сторону, уходя от выпада, и вогнал меч в прорезь глухого шлема. Из рук умирающего выхватил щит и тут же принял на него тяжелый удар. Контратакой рассек противнику руку, выбил оружие и всадил острие меча под нижний край кирасы.

Мадмар отразил атаку, перначом смял шлем врага и, выдернув оружие, наотмашь раздробил челюсть другому латнику. Заметил, как рыцарь полоснул Никса по раненой ноге, заставив того со стоном рухнуть на колено, и вклинился между ними, занося булаву для удара. Но рыцарь оказался быстрее: поймал пернач на щит и вспорол старому Истребителю бок. Мадмар захлебнулся криком и осел, теряя сознание. А Никс, извернувшись снизу, перерезал противнику горло. Оба тела рухнули на землю одновременно.

Всего в нескольких шагах от них Йенс снес голову очередному врагу. Тот свалился к его ногам – и все затихло на несколько мгновений…

Жатва безучастно смотрела на умирающих, будто все происходящее ее не касалось. Позади нее, съежившись, на коленях стояла Мирт и молилась, обливаясь слезами.

А затем их окружили кары.

– Довольно, – негромко произнес Вельдемер, но его слова расслышал каждый из тех, кто остался на поле. – Выжили самые стойкие. Кто, как не вы, способен выдержать ритуал. Что думаешь, Родеган? Забавно будет сотворить из вас кар и заставить порабощать тех, кого вы так стремитесь защитить. Наступает новое время. Наше. И вы поможете мне его приблизить.

Целая толпа новорожденных кар… Жатве еще не приходилось видеть столько. Больше, чем пальцев на ее руках. Больше, чем рыцарей, которых солдаты кронпринца одолели ценой своих жизней.

Кары разоружили выживших и повели куда-то вслед за Маской. Твари то смеялись, то шипели, а суть их пребывала в таком беспорядке, что от этого хаоса даже Жатве становилось дурно. Она знала на собственном опыте, что карам и самим плохо – особенно в моменты просветления, когда пелена неконтролируемой ярости спадала с их разума, открывая, кем они стали.

Жатва заметила тех четверых перерожденных, с которыми недавно сражалась в разоренном городке, и сестру хозяина. Хайке держалась чуть в стороне, а на лице ее время от времени проступала боль, когда она глядела на изувеченного брата.

Хорошо. Сочувствие – это слабость.

Пленников привели к одинокой яблоне позади ожидающего приказов фаррахайского войска. Люди негодовали из-за смерти короля: слышался ропот. Но при виде Вельдемера все замолкали.

Веллану, его товарищам и двоим выжившим воинам стянули веревками запястья, а затем привязали к дереву. Послушницу со связанными руками бросили в гнилую траву рядом. Жатва шла сама, но больше не могла делать ровным счетом ничего: Маска по-прежнему контролировал ее волю и кровавую силу.

– Присядь, Жатва, – любезно предложил Вельдемер. – Ожидание может затянуться.

Ноги ее подогнулись, и она опустилась в траву в не слишком удобной позе. Словно марионетка, которую опытный кукловод заставлял двигаться, как ему угодно.

– Ты слишком много говоришь о свободе для того, кто только и делает, что отнимает ее у других, – недовольно проворчала она.

– Мне жаль, что приходится так поступать, но я надеюсь, что в скором времени мы придем к взаимопониманию. Теперь я ненадолго оставлю тебя.

Вельдемер развернулся, намереваясь уйти, но Мирт вдруг подала голос:

– Постой! Зачем тебе все это – Дертбург, смерти невинных людей? Твой король мертв, но ты продолжаешь его дело. Вряд ли тебя заботит благополучие фаррахайцев.

Он не ответил. Лишь молча наблюдал за ней, чуть склонив голову, словно впервые заметил ее присутствие: девчонка, бледная и дрожащая, с красными от слез глазами, изо всех сил скрывала страх. Выходило плохо.

– Мне сказали, что в Фаррахае убивают священников. Мое аббатство тоже разорено, наверняка по твоей воле. Ты уничтожаешь Церковь, чтобы прекратить создание святого оружия, так ведь? Но зачем тебе столица? Там нет монастыря.

Из-под маски вылетел звук, напоминающий то ли вздох, то ли смех.

– Раз ты такая догадливая, святая овечка, подумай сама.

С этими словами Вельдемер ушел, а кары, как послушные собачонки, потянулись за ним. Со смесью раздражения и толикой восхищения Жатва наблюдала, как Маска тихо разговаривает с ними, а те слушают его с таким благоговением, словно сам Господь снизошел к ним со своей мудростью. Потом каждый из новорожденных коснулся плеч и рук