Металлический вкус космоса. Пенталогия в одном томе - Юрий Корнеев

у нормальных разведчиков обязательно присутствуют различные приспособления, отпугивающие различную живность, вплоть до мошкары, но мы же не разведчики? Хотя стоит покопаться в спаснаборе бота – он как раз из разведки, хоть и аграрной. А пока я лучше своими глазками проверю – так спокойней.

Остальные дни провёл в тренажёре: когда по полдня, а когда и весь день. Зато, вымотавшись, спал хорошо.

Через десять дней Линда наконец вылезла из тренажёра. Никакая. Нет, хорохорилась, конечно, даже собиралась сразу в тренажёр нырнуть, но я не пустил. Даже поорать пришлось. Угомонилась. Особенно после того, как я её заставил в зеркало на себя посмотреть. Она и так-то толстой не была, а тут совсем в доходягу превратилась, только кости торчат, под глазами аж чернота. Жуть. Она подхватилась и рванула в кают-компанию, к пищевому синтезатору. Сразу умяла столько, сколько за три дня не съедала. Сидит и встать не может.

Подхватил её на руки и отнёс в бот, как была – голой. Полетел на выбранный островок. Посадил бот на краю небольшой пальмовой рощицы, метрах в пятидесяти от моря. Достал из спаспакета спасательный надувной плотик, активировал. Получился надувной матрас 3×3. Разместил его под пальмами, в тени, и перенёс на него Линду, которая уже спала в кресле.

Проспала она до самого вечера, поела и немного ожила. Даже попыталась ко мне приставать с нескромными предложениями. Шуганул, конечно. Предупредил, что пока в порядок себя не приведёт, ко мне чтоб не подходила. Так ей и объяснил, жалеть не стал. Чтобы в следующий раз соображала, что делает. А то десять дней в капсуле, да ещё под восьмикратным ускорением! Даже я, здоровый мужик, после этого сутки бы в себя приходил. Хотя, помню, в академии нам на это двое суток давали. А она, хрупкая и воздушная, да десять суток на внутривенном питании! А ещё врач. Дура, как есть дура, озабоченная. Только озабочена не тем, чем нужно.

В общем, высказал всё, что думал. Но она и не думала обижаться: покивала головой, подлезла ко мне под бочок, прижалась и уснула. Я полежал немного, послушал шелест листьев и шорох набегающей волны и тоже уснул.

Через три дня она и в самом деле более-менее пришла в норму. Во всяком случае, грудь опять задорно торчала вперёд, да и в остальных местах слегка округлилась. Потом слетали на корабль, Линда меня всё-таки уговорила. Да и одежду какую взять нужно. Как прилетели, она сразу нырнула в тренажёр. Но ненадолго, через четыре часа вылезла. Ну, с таким условием и летели. Собрались и отправились обратно, на остров.

В этот раз захватили всё необходимое и даже то, без чего можно и обойтись. Я даже оружие прихватил, наши игольники и станнеры. Хотя зачем оно, если наш покой охраняют два дроида-абордажника? А пусть будут. Да и пострелять можно на острове. Что мы иногда и делали. Один раз постреляли по птицам, но птиц стало жалко. Расстреливали скалы. Стреляли и на результат, и на скорость. Из разных положений – и с места, и в движении. Побеждал, конечно, я. Ну, так у меня пятый ранг абордажника, а у неё – только третий ранг самообороны. Остальное время купались и загорали. Или просто болтали. Декада пролетела как миг. Решили оставаться на острове, пока не надоест. Хотя, не думаю, что долго здесь продержимся, опять куда-нибудь понесёт.

Иногда видели проплывающие мимо небольшие парусники: то ли рыбаки, то ли контрабандисты. Один раз вдали прошёл пароход. Самого его не разглядели, но дыма было много. Но к островам никто не приближался: наверняка тут подводных скал полно, вот и не лезут.

Но отдохнуть спокойно нам так и не дали. Как-то после обеда, когда мы валялись на матрасе, пережидая дневную жару, вдали показался пароходик и шёл он в нашу сторону. Мы с интересом за ним наблюдали. Когда стало ясно, что идёт он именно к нам, пришлось вставать и одеваться. Я надел шорты, а Линда – мою футболку. Приготовил на всякий случай игольники и станнеры. Просто положил их рядом, на матрас – не к шортам же их цеплять.

Ждали больше часа, пока он подошёл к острову. Остановился он метрах в трёхстах, как раз напротив нашего пляжика. А пароходик-то военный: на носу и корме стволы пушек торчат. Пограничники, что ли? От парохода отошла шлюпка и пошла к нам. В шлюпке семеро: шесть человек на вёслах и один сидит на носу. Разогнавшись, шлюпка выскочила прямо на песок пляжа. Все сразу выскочили из шлюпки. Шестеро матросов сразу же направили на нас какое-то оружие, похожее на винтовки, а один, офицер, наверное, направился к нам. Я, в общем-то, и не волновался совсем – они уже давно на прицеле у дроидов, мысленный приказ – и все тут лягут.

Поднялся навстречу офицеру, а Линда так и осталась лежать на матрасе. Офицер совсем молоденький, лет двадцать, наверное.

– Кто такие и что здесь делаете?

Ну вот, не представился, не поздоровался, а сразу начал наезжать.

– Отдыхаем мы здесь, не видно, что ли?

– Документы есть?

– Сейчас.

Прошёл к сумке, что лежала рядом с матрасом, достал оттуда наши документы и передал их офицеру. Тот их внимательно просмотрел.

– А где разрешение на посещение острова?

– Какое ещё разрешение? Нам никто о нём не говорил. Рыбаки, что привезли нас сюда, про это ничего не сказали. Да они сегодня или завтра за нами уже вернутся.

– Если нет разрешения, то придётся вам отправиться с нами. Это пограничная зона, и находиться здесь гражданским нельзя. Собирайтесь!

И что делать? С ними мы, конечно, никуда не поплывём, но что с этими придурками делать? Не убивать же их. Дал команду дроидам обработать станнерами – все семеро тут же повалились на песок. Достал аптечку из сумки и пришлёпнул её на шею офицера. Из его кобуры достал револьвер и откинул подальше. Через полминуты офицерик пришёл в себя. Помог ему подняться.

– Офицер, слышишь меня?

– Да, слышу.

– Как себя чувствуешь?

– Так себе.

– Ничего, это пройдёт. За своих людей не волнуйся, они тоже скоро придут в себя. У тебя связь с кораблём есть?

– Нет.

– Ладно, будем надеяться, что они не начнут стрелять. Они видят, что с тобой всё в порядке. Или всё-таки будут стрелять?

– Не знаю.

– Ну, им же хуже будет. Ладно, раз нам нельзя находиться на острове, то мы его покидаем. Посиди пока.

Я повернулся и пошёл собираться. Сделал шаг – и всё. Темнота.

Пришёл в себя утром.