Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

Старые кирпичные дома — самый высокий в четыре этажа. Сплошь извилистые улицы — не одной прямой, одни изгибы и повороты. Кое-где асфальт плавно перетекал в допотопную мостовую. И в мостовой этой была натыкана туева хуча люков.

Копейка на них подпрыгивала и звенела. Отец сквозь зубы тихонько ругался, стараясь употреблять исключительно цензурные слова. Найти по карте нужный адрес у нас не получилось. Квартал мы объехали трижды, пока не надумали спросить направление у аборигенов.

После этого дом наш нашелся легко. Батя загнал машину во двор. Я вылез из салона, пробежался вдоль подъездов, отыскивая нужный номер. Слету определить это не удалось.

Дом, по уверению местных, был постройки времен Петра Первого. Темно-красный, кирпичный, в два этажа. Состоял он из двух корпусов, соединенных в торце низенькой неказистой пристройкой с четырьмя дверьми. Семейство мое еще ожидал большой сюрприз, я же помнил, что все удобства, положенные этому дому, располагались именно там — в пристройке.

Наш подъезд нашелся справа.

* * *

Сюрприз удался на славу.

— Ир, — приказала мать, стягивая с ног босоножки, — бегом в туалет. А то здесь уже очередь.

— Ага!

Ирка быстро сориентировалась в пространстве и ускакала в сторону кухни. Оттуда донеслось удивленное:

— А где здесь туалет?

Мать проворчала беззлобно:

— Детский сад, ничего без меня не можете!

Отец улыбнулся и подмигнул мне — на этот раз досталось не ему. Я сидел у дверей на корточках, делая вид, что вдумчиво расшнуровываю кеды. В отличие от них от всех, я еще с прошлого раза помнил — в квартире лишь кран с холодной водой да раковина на кухне.

— Саш, иди сюда! А туалет-то где?

Отец аж сменился в лице. Он нехотя поплелся на зов. Мне ничего не осталось, как отправиться следом. На кухне разыгрывалась трагедия. Мать с Иркой с паникой в глазах оглядывались вокруг. Ни здесь, ни в коридоре, дверей, ведущих в санузел, видно не было.

— Погоди, Надюш, — попытался успокоить отец. — Давай, поищем. Кто их знает, какая тут планировка?

Они все дружно высыпали в прихожую. Осматривать там было особо нечего. Две распахнутые двери: одна в гостиную с диваном, другая в маленькую спальню с двумя кроватями.

Мать попутно распределяла, кто где ночует.

— Мы с отцом здесь, — сказала она, обозрев диван. — А вам с Иринкой тут будет удобно.

Я мельком глянул на древние кровати с никелированными шарами на спинках и панцирной сеткой и тут же вспомнил, как отчаянно они скрипят в ночи. Сразу подумалось: «Я бы предпочел диван!» Но мнения моего никто не спрашивал.

Отец тем временем дошел до конца коридора и уперся в закрытую дверь. На двери был намертво приклеен пожелтевший от времени альбомный лист. На нем кто-то чернильным карандашом написал: «не входить». В конце, чтобы не осталось никаких сомнений, было поставлено три восклицательных знака.

— Странные люди, — сказала мать, — зачем писать? И так никто не пойдет. Только дверь хорошую испортили.

Двери этой я тоже не помнил. Батя подергал за ручку и пожал плечами.

— Заперто. Действительно, странные.

Он отколупнул уголок листка и изумился еще сильнее.

— Надо же, не поленились, приклеили на бустилат.

Мать совсем расстроилась.

— Ну вот, теперь это ничем не отодрать.

— А зачем тебе это отдирать? — Хохотнул отец. — Это же не твоя дверь.

Вопрос был резонный, но мама привыкла быть права. Она возмущенно сверкнула глазами и поджала губы.

Я смотрел на эту дверь — простую, гладкую, деревянную. Выкрашенную добрым пятком слоев белой краски. И удивлялся. Нашли из-за чего страдать. Выкинуть и всех делов. Этому дерьму давно место на свалке. Сейчас…

И тут же одернул сам себя — нет больше никакого сейчас. Точнее есть. Но это — не двадцать первый век — время изобилия и мусорных гор. А старый добрый совок, где проще перекрасить дверь по десятому разу, чем купить новую.

И я примирительно сказал:

— Мам, пап, нашли из-за чего спорить! Возьмут у кого-нибудь строительный фен и снимут краску. Делов-то…

И понял, что сморозил глупость.

Родители забыли о ссоре и воззрились на меня с изумлением. Еще бы! Откуда обычному мальчишке знать о таких чудесах техники.

— Сын! — Восхищенно произнес отец. — Ты удивляешь меня своими познаниями. Где ты такое видел?

Я был готов прикусить себе язык. Пришлось суматошно перебирать в голове всех приятелей далекой юности. Кто из них мог быть гипотетическим обладателем такого сокровища?

— Я у Жеки видел, — врать пришлось в наглую.

Родителей эта ложь устроила. У Женьки могло быть и не такое.

— Олег, — попросил отец, — сбегай во двор, узнай, где тут туалет.

Я согласно кивнул, выскочил в подъезд, постоял на первом этаже, неспешно досчитав до трехсот, и вернулся обратно. Зачем спрашивать о том, что я и так прекрасно знаю?

* * *

Чуть позже, когда все наше семейство посетило с инспекцией пристройку, когда улеглось мамино недовольство по поводу элегантной дыры в полу вместо нормального унитаза, когда все были накормлены и напоены чаем, когда отцу от душевных щедрот налили столичной, мать вдруг вспомнила недавний разговор. Ирка уже упрыгала в комнату, а мы все еще сидели на кухне.

— Саш, — спросила она, — может, и нам, когда вернемся, тоже двери перекрасить?

Тот пожал плечами. Тогда мать взялась за меня:

— Сынок, а твой Женя не мог бы попросить родителей, что бы они…

Спасла меня Ирка.

— Мам! — Раздалось из комнаты. — Сейчас начнется «В гостях у сказки». Можно я телик включу?

— А на море ты не пойдешь?

Ирка появилась в дверях. Губы у нее были надуты.

— Ну, мам…

— Не тронь ты ее, — встал на защиту дочери отец, — пусть смотрит. Еще успеет накупаться.

Сестра тут же перестала дуться.

— Ура! — Прокричала она и ринулась в комнату.

— Погоди! — Обеспокоенно прокричала мать, бросаясь следом. — Лучше я сама.

За чужой телевизор она переживала. Не дай боже Ирка чего испортит?

Я, старательно отворачиваясь на отца, чтобы не нарваться ненароком на неудобные вопросы, тоже заглянул в комнату. Там стоял старый добрый Горизонт на тонких высоких ножках. Точно такой же, как был когда-то и у нас. Помню, я очень завидовал Пашке, когда у него появился первый в нашей компании цветной рубин. Как бегал к нему смотреть клуб путешественников. В цвете эта передача была куда интереснее.

Впрочем, потом у него у первого появился и видак с загадочным названием «Funai». А потом и импортный телек с пультом и тем же названием. Но это случилось значительно позже, лет через десять. А пока…

Мама включала Горизонт, а Ирка нетерпеливо ерзала на