Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

— Ха, ты что меня тут в красную армию агитируешь? — усмехнулся Поляков. Сайкин только развёл руками, — а впрочем что-то в этом есть. Только сам понимаешь какое сейчас время. Вам на ЗиЛе нужно будет взять на себя обязательства, и большие. Но не переживай, мы со своей стороны поможем. Верно, Виктор Николаевич?

— Конечно, ответил заместитель Полякова. И думаю что и в Моссовете эту идею поддержат. В любом случае это будет полезно для города, — слова Коломникова не были пустым звуком. Он как многолетний директор АЗЛК имел хорошие связи в Моссовете. Сайкин тоже, но его вечный конкурент директор из-за повышения котировался повыше.

«Вот что вам, товарищ Сайкин нужно, реконструкция стадиона. — думал Коломников, — что ж, это неопасно. И даже в некотором роде полезно. Пока ЗиЛ тратит ресурсы на ерунду он не развивается. Так что да, надо помочь. Падающего подтолкни, кажется так?»

В общем, вечер девятнадцатого сентября стал в некотором роде переломным для советского футбола. Первые намётки о чисто футбольном стадионе в Москве появились именно тогда.

* * *

5:0. С этим хоккейным счётом мы вынесли Хайдук. Как обычно после перерыва меня поменяли, скорей бы уже совершеннолетие и вышедший вместо меня Валя Иванов очень здорово вошёл в игру. Сын Валентина Козьмича в итоге сделал две голевые передачи. Одну на Редкоуса, а вторую на Юру Суслопарова.

И после столь фееричного начала еврокубкового сезона Стрельцов просто не мог не дать нам выходной. Всего один, но он был очень и очень кстати.

Поя выходная пятница получилась крайне насыщенной. С утра я наконец, отправился во ВТУЗ, где вроде как учился уже целый месяц. Познакомился с деканом, пожал руку проректору по учебно-воспитательной работе а потом и самому ректору. В общем, посветил лицом на максимум. И даже отсидел одну пару. по странному стечению обстоятельств это была история.

Потом первая градская, именно туда доставили из Франции Заварова. Сашка надеялся что наши эскулапы сочтут что ему уже можно восстанавливаться дома, ну максимум в санатории. Но нет, пока наш пострадавший в больнице.

К Заварову я поехал вместе с Катей. Она к этому моменту освободилась из своего института и само собой составила мне компанию.

Выглядел Сашка пока что очень не очень. Но, прогресс был и мы все надеялись что к старту следующего сезона он будет в строю.

После больницы — ресторан Седьмое небо.

Да, глупость полнейшая, там невкусно и вечная очередь. Но вид, какой вид! Самое то для начала долгожданного свидания.

Потом кино, никогда бы не подумал что пойду в кинотеатр на индийский фильм но Катина рука в моей руке примирила меня с танцором диско, мне даже понравилось. Затем прогулка по садовому кольцу и квартира Кати с поцелуями, объятиями и логичным финалом. Как же здорово что в эту пятницу её домашние уехали на выходные на дачу.

Это был хороший день, хоть я и не выспался из-за визита в институт. Но он закончился.

А в субботу утром я под аккомпанемент дождя поехал на восточную улицу. Впереди у нас был матч с Пахтакором а потом Спартак.

И если гости с юга нас не особо волновали, всё-таки они на дне как и ЦСКА, то Спартак требовал к себе особого внимания и подготовки. Пусть мы и отстаём и практически наверняка не сможем претендовать на первое место, но Спартаку поставить подножку это святое дело!

Глава 18

— Эй, Борян, а ну-ка глянь. Это же твой земляк и вроде бы даже одноклассник, или я что-то путаю? — сокамерник Боряна Борисова, худой как палка мужик с характерным погонялом Гвоздь, протянул тому толстый журнал. Гвоздь на воле бегал за заводскую команду в своём родном Петразаводске и очень любил футбол. А самого гвоздя любила его жена, такая же как он высокая и худая. Гвоздь с ней был чем-то похож и это дало повод для мерзких слов сказанных однажды Гвоздю на одной из дружеских пирушек. Теперь уже бывший приятель Гвоздя пошутил про то что тот женился на сестре и всё.

Приятелю инвалилность второй группы, а Гвоздю срок. И регулярные передачи которые носила ему жена.

Важной частью этих самых передач были спортивные газеты. Советский спорт, Футбол-хоккей. Газетные страницы, их запах, ощущение на пальцах и самое главное статьи которые на этих страницах печатались были важной частью жизни Гвоздя за решеткой. Они служили как бы окном, форточкой из душного мира тюрьмы туда, на свободу. В мир где Гвоздя ждала жена, дети и футбол, его любимый футбол.

— Что там у тебя Гвоздь? — спросил Борян у сокамерника хотя и так знал о ком речь.

— Вот, — еженедельник Футбол-Хоккей, свежий купленный женой Гвоздя буквально перед посещением оказался в руках Борисова.

И да, на Боряна смотрел улыбающийся во все свои 32 зуба, у Борняа на зоне их теперь меньше, Сергеев. Тот самый ублюдок Сергеев из-за которого Борян и попал сюда.

— Ага, он. Славка, — фальшиво улыбнувшись сказал Борян, — эхх, мы с ним еще год назад мяч гоняли. Хорошее было время, — что характерно в словах Борисова не было ни слова ни правды. Он и правда играл в футбол с Сергеевым, притом дважды. Да и время на свободе в любом случае лучше чем за решеткой, — мы с ним корешами были. Я и сестру его знаю, девка огонь. Слушай, я возьму почитать? Всё-таки про Славика.

— Конечно, Борян читай. А потом расскажешь о Сергееве. Какой он, — сказал Гвоздь.

— Да без базара.

Несмотря на то что Борисов ненавидел Сергеева всеми фибрами души, еще бы, это же этот козёл виноват в том что Борян суда загремел, он никому не говорил об этом. Наоборот, в разговорах с сокамерниками он старательно поддерживал реноме если не близкого друга Сергеева то хотя бы его приятеля.

А всему виной Гвоздь и его любовь к футболу. Так получилось что Гвоздь был авторитетом в камере Борисова, да и во вообще в тюрьме пользовался уважением. И каким бы дураком не был Борян он смекнул как ему немного облегчить свою жизнь в тюрьме.

И у него это получилось, кто пострадал по его делу сокамерники не знали и для гвоздя одноклассник главной советской футбольной