Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

Я доволок тягу до своего шезлонга, завалился на него, укладывая фолиант на колени, где уже смог его хорошенько рассмотреть. Размер её, если вспоминать древние меры длин, локоть на полтора, толщина, как я уже и говорил, в ладонь, и закрыта на пару замков защёлок. Обложка обтянута кожей какой-то рептилии, но без чешуи. Из-под неё барельефом выпирала карта мира Жизни и Смерти со всеми её реками, озёрами и горными вершинами. Пара из них пробила кожу, выпирая наружу двумя драгоценными камнями. Одна вершина была высечена из рубина, другая из изумруда, светлого голубовато-зелёного оттенка.

На чёрно-коричневой обложке никаких надписей, лишь одна небольшая горизонтальная полоса, когда-то нанесённая на кожу, но сейчас почти стёршееся от времени.

— Надеюсь, застёжки закрыты и у нас нет ключей, — пробормотал я себе под нос, — или книга написана на неизвестном мне языке, тогда с меня и взятки гладки.

Если смотреть на книгу с торца, то сразу было видно, что цвет страниц в ней делился на три части. Первые были чёрные, вторые коричневые, третьи зелёноватые. Может в начале там, вообще, какие-нибудь глиняные таблички с нечитабельный клинописью, вот Резак порадуется, когда узнает, что потратил супер-пупер важный артефакт на бесполезные книги.

Первой моей надежде не суждено было сбыться: кто-то своими кривыми, облачёнными в тонко выделанные чёрные кожаные перчатки ручонками, уже вскрыл замки, и теперь они с лёгкостью откинулись, оставляя фолиант открытым. Ладно, вот подсыплю ему как-нибудь острого молотого перца в его обтягивающие лосины, посмотрим, как он после этого будет шастать по всяким замкам, реквизируя чужую собственность. Осталась последняя надежда на неизвестный язык.

С горестным вздохом перевернул толстенную обложку и уставился глазами в пустоту. Нет, это не страница была пуста и лишена всяких записей, я уставился в настоящую пустоту. И опять неверно. Пустота была везде: впереди, сзади и боков, снизу и сверху от меня, она была со всех сторон. Серая и пустая, лишённая чего-либо. Не было даже меня. Ни рук, ни ног, ни тела. Осталось только сознание, быстро растворяющееся в этой пустоте. Я в ужасе отпрянул назад, чуть не сломав спинку шезлонга, на коленях громко захлопнулась книга. Рядом раздался смешок Снегиря:

— Бро, ты как будто объёмное видео первый раз увидел.

— Какое, нафиг, видео, я там чуть Богу душу не отдал!

— Богов там нет, не появились ещё, ты же сразу наружу выскочил. Не будь сыклом, возвращайся, узнай что-нибудь полезное про наших врагов.

Я бросил на Снегиря испепеляющий взгляд, но тот даже бровью не повёл, а моё испепеление скатилась с него, как с гуся вода, не подпалив на нём ни единого пёрышка. Чёрт, наверное, надо было к взгляду добавить ещё немножко маны, хотя тогда, боюсь, и от корабля мало бы что осталось. Ладно, после мести Резаку займусь и этим охамевшим пернатым, вот наложу на его стрелы заклинание импотенции и посмотрю на его лицо, когда при столкновении с каким-нибудь ужасным монстром, те примут эластичность варёных макаронин. Вот тогда будет знать, как хамить голове клана.

Ещё раз бесполезно пронзив нашего казначея очередным гневным взглядом, я снова распахнул книгу, с головой ныряя в её глубины.

И снова неуютное чувство полной пустоты, и всё усиливающаяся жуть от того, что ты лишился тела, да и сознание твоё постепенно растворяется в великом ничто. От ужаса сознание моё крайне обострилось и через некоторое время, которого здесь, похоже, тоже не было, я понял, что бескрайняя равномерность пространства начала приобретать некоторую структурность, концентрируясь в мельчайшие пылинки или частицы тумана, хотя это было не физическое вещество, а частицы информации, облачённые в цифры — нули и единицы. Они были слишком мелкими, чтобы их можно было рассмотреть, но я совершенно точно знал, что это так. Прошли бесконечные миллиарды и миллиарды лет, прежде чем эти пылинки начали притягиваться друг к другу, образуя упорядоченные коды. После этого всё крайне ускорилось. Отдельные строчки сплетались друг с другом, соединялись в пятимерные полотнища информации, которые начало скручивать в тугие жгуты, сжимая до невероятной плотности и притягивая к себе всё больше и больше разрозненных цифр, комкая и насильно вбивая их в оставшиеся прорехи, формируя истинную ткань мироздания. А потом наступил этот момент.

Вспышка!

Я бы сказал, что ослеп, но у меня не было глаз. Я бы сказал, что мне выжгло мозг, но у меня не было и мозга. Просто остатки сознания растворились в этом свете окончательно, а затем начали собираться вновь вместе с возникающим новым миром.

Следующее, что я осознал и увидел — это был огонь: бушующая неистовая энергия, окружающая меня со всех сторон. Прямо передо мной висел шар солнца, выбрасывающий из своего нутра мощные протуберанцы, разлетающиеся во все стороны на миллионы километров, вокруг него кружили планеты, не сильно отличающиеся от самого солнца, насыщая ближайший космос, бьющей из них неистовой энергией, да и сам космос не был чёрен: он полыхал бесчисленным количеством раскалённых туманностей и зарождающихся внутри них новых звёзд.

Кто-то пнул меня по несуществующей заднице, и я понёсся к одному из этих раскалённых шариков, со всего маху врезавшись в его бурлящую поверхность. Кипящая лава потискала меня в своих раскалённых объятиях и выплюнула наружу, швырнув на каменный плот, неспешно дрейфующий по бурлящей поверхности. Вид с него открывался просто адский: бескрайние чёрно-алые кипящие поля расплавленного камня, огромные пузыри, тяжело пробивающиеся наружу сквозь вязкое месиво и выпускающие в ядовитую атмосферу все новые и новые клубы чёрного дыма. Тот стелился настолько низко, что создавалось полное впечатление, что мы находимся в каком-то гигантском павильоне, накрытом чернильно-чёрным потолком. Прорехи в этом покрове встречались крайне редко, а когда появлялись и сквозь них проглядывало горящее космическое пространство, то создавалось полное впечатление, что над нами течёт ещё одна река лавы. Метеориты падали в кипящую купель ливнем, взбалтывая и раскаляя ее еще больше.

Правда всё это скоро поменялось.

В этот раз не прошло и пары миллионов лет, как в прорехе в чернильных небесах в первый раз промелькнула серебристая звезда. Она несколько раз облетела планету, разделилась на несколько десятков более тусклых звёздочек, одна из которых повисла прямо у меня над головой. Мгновение и из неё вниз ударил быстро расширяющийся луч невероятного холода. Он в единый миг достиг клубящихся над поверхностью туч, превращая их в кристаллизовавшуюся сажу, черным снегом, посыпавшимся вниз, устилая лавовые моря многометровым слоем.

На несколько мгновений, планета приобрела пепельный оттенок, а затем забурлила с новой силой,