"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

как кондуктор имел право таскать, была при мне. Выхватил ее. Чувствовал себя неуклюже, но в крови заиграл азарт. Прямо передо мной вырос здоровенный шведский гренадер с перекошенной от злости рожей, замахнулся на меня тесаком. Я на автомате выставил шпагу вперед. Клинок со скрежетом чиркнул по его тесаку, и я, не целясь, ткнул вперед. Острие вошло куда-то в синий мундир. Швед захрипел, его глаза остекленели, и он мешком повалился мне под ноги.

Бой был короткий. Шведов от редута отогнали. Они отступили, оставив на склоне и у бруствера целую кучу своих трупов и раненых. Наши тоже потеряли немало народу. Тишина, наступившая после боя, аж в ушах звенела.

Я тяжело дышал, опираясь на шпагу, клинок был липким от чужой крови. Смотрел на это месиво вокруг, на тела в синих и зеленых мундирах, на грязь, перемешанную с кровью, на разбитые пушки. Руки подрагивали от усталости. Я, инженер из XXI века, только что укокошил человека. И не одного. Смастерил «гранату» из чего попало. Махал шпагой.

В траншеях раздались радостные крики. Еще бы, отбить атаку знаменитой шведской пехоты — это дорогого стоило! Но радоваться было рано. Я внимательно наблюдал за шведским лагерем.

Перегруппировка у них заняла немного времени. И то, что я увидел дальше, заставило меня крепко задуматься. Шведы не полезли напролом во второй раз. Вместо этого они, к удивлению многих наших офицеров старой закалки, принялись копать землю.

От своего лагеря к нашим позициям потянулись зигзагообразные траншеи — апроши. Они явно решили перейти к планомерной осаде, постепенно подбираясь к нашим укреплениям под прикрытием земляных валов. Более того, их гранадерские команды, похоже, получили приказ активно использовать гранаты для «выкуривания» наших солдат из передовых траншей.

— Вот те на, Яков Вилимович, — сказал я Брюсу, когда мы обсуждали новую тактику противника. — Учатся, сукины дети. Быстро схватывают. Похоже, наши «потешные» игрища да слухи о них даром не прошли. Да и шпионы ихние хлеб свой не зря едят.

Брюс нахмурился.

— Это все меняет, Петр Алексеевич. Если они начнут вести правильную осаду, обороняться будет куда как сложнее. Нам нужно что-то противопоставить их «кротовьей» тактике.

Я кивнул. Противник оказался умным, способным быстро перестраиваться. Это означало, что наша оборона, какой бы продуманной она ни была изначально, тоже должна быть гибкой. Просто отсиживаться за брустверами уже не выйдет. Нужно было готовиться к позиционной войне, к вылазкам. Игра становилась сложнее и опаснее. Первый раунд мы вроде как выиграли, жаль шведы не собирались сдаваться и готовили свой ответный ход.

Глава 4

Недели потекли вяло. Шведы, хлебнув горюшка при первом штурме, взялись за осаду по всем правилам. Их траншеи-апроши подползали все ближе к нашим передовым позициям. Пушки гремели день и ночь, не переставая. Мы отвечали, как могли, порох приходилось считать — обозы из тыла пробивались с боем, и каждая бочка была на вес золота. Наши вылазки кусали шведов, правда остановить их медленное, но верное продвижение они не могли. Усталость валит солдат с ног. Но держались из последних сил, на одном упрямстве.

А потом случилось то, чего мы боялись больше всего. После особенно лютой артподготовки, которая длилась почти сутки, когда земля ходила ходуном, а воздух стал густым от порохового дыма и запаха гари, шведам таки удалось проломить одну из наших внешних линий обороны на северо-западном участке. Они кинули туда свежие полки, и наши, измотанные донельзя непрерывными боями и бессонными ночами, не сдюжили. Сначала посыпались донесения о прорыве, потом в крепость хлынул поток отступающих, раненых, вперемешку с теми, кто еще пытался огрызаться.

План «Б». Да, был у меня и такой, на самый черный день. Оборона внутри города. Удержать внешний периметр против превосходящих сил и мощной артиллерии — дело почти гиблое. Поэтому, еще когда только планировали, я настоял, чтобы Нарву подготовили к уличным боям. Каждая улица и перекресток, каждый более-менее крепкий дом должен был стать опорным пунктом.

Мы с Брюсом вылетели на улицу. Картина была не для слабонервных. С окраин доносилась ожесточенная пальба, крики, лязг железа. По улицам метались солдаты, тащили раненых. Но паники, которая любое войско в стадо баранов превращает, не было. Офицеры, выхватив шпаги, пытались навести хоть какой-то порядок, сбивали отступающих в команды, гнали их на заранее подготовленные позиции.

— Командуй, «кондуктор», — Брюс дышал тяжело, как загнанная лошадь. — Ты эти баррикады тут нагородил, тебе и знать, как их оборонять. Я чем смогу — помогу.

Я кивнул. Времени на раздумья не оставалось ни секунды.

«Огненные ежи» — это была одна из моих затей для городской драки. Огромные, просмоленные бревна, связанные крест-накрест и утыканные железными штырями, или просто бочки, набитые горючей смесью из смолы, пакли и пороховой мякоти. Их предполагалось поджигать и скатывать с крыш на узкие, мощеные улочки Нарвы прямо на головы атакующим шведам. Дешево и сердито, но, как я надеялся, сработает.

Уже через полчаса город превратился в настоящий лабиринт из баррикад. В ход шло все, что под руку попадалось: телеги, бочки, обломки мебели, камни из мостовой. Дома, которые выходили на главные улицы, стали маленькими крепостями — окна первых этажей заложили, в стенах пробили бойницы. Солдаты, немного пришедшие в себя после первого шока от прорыва, занимали позиции, готовые продать свою жизнь подороже.

И шведы не заставили себя ждать. Их штурмовые колонны, прорвав нашу внешнюю оборону, ринулись в город, надеясь на легкую победу. Но не тут-то было. Нарва встретила их плотным ружейным огнем из каждого окна и баррикады.

Я носился между опорными пунктами, стараясь быть там, где припекало сильнее всего. На Спасском спуске, крутом и узком, уже пустили в дело «ежей». Несколько подожженных просмоленных бочек с грохотом покатились вниз, прямиком на шведскую колонну, которая пыталась прорваться к центру. Крики ужаса, вопли обожженных, дым, смрад…

Атака захлебнулась.

На Ратушной площади завязалась настоящая свалка. Шведы, неся потери, упрямо лезли вперед, пытаясь сбить наших с баррикад. Я сам схватил фузею и вместе с солдатами отстреливался, стараясь бить по офицерам. Воздух звенел от пуль, от нашего «Ура!» и шведского «För Gud med Kungen!». Кровь заливала булыжную мостовую.

Мои саперы, обученные уже здесь, под огнем закладывали небольшие пороховые заряды — самодельные мины — на предполагаемых путях продвижения противника. Несколько таких мин сработали, разметав шведские штурмовые группы и вызвав минутное замешательство.

Но шведы были упорны. Они несли потери. Их