"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Лишь на исходе следующего дня мне удалось вырваться в новое родовое поместье.

Подъезжая, я невольно залюбовался: особняк, возвышавшийся на холме, был куда величественнее старого дома прадеда, что когда-то сгорел дотла. Белоснежные стены, просторные террасы, высокие окна — всё говорило о возрождённом и приумноженном величии рода Пестовых.

Мать и Тася встретили меня на крыльце.

Мы прошлись по роскошному саду, утопающему в розах — маминой страсти. Их аромат заполнял воздух, а клумбы были разбиты с таким же вкусом, с каким обставлена гостиная.

Дорожка вела к небольшому чистейшему пруду, в котором плавали здоровые золотистые карпы. Рядом стояла ажурная беседка, увитая плетистыми розами.

— Кирилл, наконец-то! — с мягким упрёком сказала мама, обнимая меня. — Мы с Тасей так старались, всё обустраивали к твоему приезду. А ты… мало того, что сразу не появился, так и сейчас приехал к самому вечеру. Неужели нельзя было выделить нам чуть больше времени?

— Братец, ты же обещал! — тут же подхватила Тася, хватая меня за руку. Её глаза сияли не столько от радости встречи, сколько от предвкушения. — Бал в честь моего восемнадцатилетия! Он же через семь месяцев! Ты говорил, что он будет самым грандиозным в истории колонии! Ты вообще помнишь о своём обещании? Все мои подруги только об этом и говорят!

Я чувствовал, как по спине ползёт тягучее чувство вины. Они были здесь, в своём уютном безопасном мире, полном планов на балы и новые шторы, а в моей голове стоял оглушительный рёв ветра седьмого кольца и всплывали картины чудовищного питомника.

Как разорваться?

Как объяснить, что их «важные» заботы — песчинка перед лавиной, что надвигается на нас всех?

— Конечно, помню, — заставил я себя улыбнуться, освобождая руку от цепких пальцев сестры. — И бал будет таким, что в столице заговорят. Я уже дал указание Смольникову начать подготовку.

Мысленно же я составлял список: проверить запасы макров, ускорить производство бронелистов для поездов, запросить у Яковлева партию вездеходов для теста в полевых условиях… Мой внутренний монолог был прерван появлением слуги.

— Ваше сиятельство, из «Новоархангельска» прибыл господин Меркулов.

— Отлично, — кивнул я, с облегчением хватаясь за предлог уйти. — Проводи его в мой кабинет.

— Опять! — недовольно всплеснула руками мать. — Кирилл, сынок, ты только приехал! Уже снова за дела? Да сколько же можно?

— Дела, мама, не ждут, — мягко парировал я, целуя её в щёку. — Обещаю, завтра постараюсь освободиться раньше.

Это была ложь во спасение, и мы оба это понимали.

В кабинете меня уже ждал Василий Меркулов. Он оказался на редкость оперативен.

— Как только получил вашу телеграмму, сразу выехал, ваше сиятельство, — доложил он, слегка уставший, но собранный. — Не сомневался, что вопрос не терпит отлагательств.

Его отчёт о положении в «Новоархангельске» и Балтийске был обстоятельным. Город рос, административный аппарат работал словно часы. Особенно меня порадовали данные о «сафари» на монстров.

— Это начинание приносит стабильный и весьма солидный доход, — с деловым видом констатировал Василий. — Часть средств я планирую направить на развитие колоний следующего кольца: на инфраструктуру и создание крепостей, опорных пунктов. Это послужит и нашей безопасности.

— А как успехи с очисткой океана от тварей? — поинтересовался я.

— Работа идёт, — уверенно ответил Меркулов. — После вашего отъезда Дмитрий Михайлович заменил адмирала Клюкова на более деятельного. Зубов — новый командующий. Он человек действия, и, я уверен, менее чем за год справится с поставленной задачей. Признаться, большую часть оперативной работы в море ведёт его помощник. Очень толковый офицер.

— И кто же этот трудяга? — спросил я больше для проформы.

— Вы его знаете, ваше сиятельство, Амат Жимин.

Я невольно поднял брови.

— Амат? Но он должен был как минимум ещё год учиться в Кронштадте!

— Не удивляйтесь, — Василий усмехнулся. — Создаётся впечатление, что он и так знает всё, чему там могут научить.

Я кивнул, делая вид, что не вижу в этом ничего особенного.

В этом и правда не было ничего удивительного, если помнить, что в теле юного Амата жил не студент, а опытный архимаг, чей возраст перевалил за три сотни лет.

Прошло несколько дней, заполненных работой, тревожным ожиданием и тем временем, которое я выкроил для семьи.

Мама, не оставлявшая попыток устроить мою личную жизнь, организовала два «скромных» семейных ужина, на которые были приглашены очаровательные дочери наших соседей. Я отбивался от этих деликатных сватовств с вежливой, но железной учтивостью, вызывая у матери вздохи разочарования.

В качестве отвлекающего манёвра я возобновил наши с Тасей уроки вождения. По сложившейся уже традиции мы мчались на «Волго-Балте» по просёлочным дорогам, и её счастливый смех, смешивавшийся с рёвом мотора, на несколько минут прогонял из моей головы тени грядущей войны.

И вот, когда я уже начал терять надежду, пришло долгожданное приглашение от Дмитрия Романова: явиться в администрацию центральной колонии.

Я отправился немедленно.

Кабинет Дмитрия поражал своей сдержанной, но внушительной роскошью. И сам друг показался мне изменившимся. В его осанке, во взгляде чувствовалась тяжесть власти, сделавшей его спокойнее и сдержаннее.

Он не бросился ко мне с расспросами, как бывало раньше, а остался сидеть за массивным столом с серьёзным лицом.

— Кирилл, рад, что ты цел и невредим, — начал друг. — Но прежде чем говорить об открытиях, доложи о положении дел в колониях, вверенных твоему попечению. Мой отец, Император, желает знать: как обстоят дела в «Новоархангельске»? И как поживает город-крепость Балтийск? Надеюсь, ты не забыл о них, погнавшись за призраками в воздушном секторе?

Я был слегка ошарашен таким приёмом, но быстро взял себя в руки.

Чётко, почти по-военному, я изложил ему всё, что мне сообщил Меркулов, добавив данные от Осипа Гурьева. Доложил о развитии колонии, росте грузопотоков и стабилизации обороны.

По мере моего доклада строгие складки на лице Дмитрия разгладились, а в уголках губ появилась лёгкая улыбка.

— Вот видишь, — произнёс он, и в голосе впервые прозвучали знакомые нотки. — Есть у тебя один талант, который мне, пожалуй, не переплюнуть.

— Какой? — недоверчиво спросил я, посмотрев на Митю.

— Ты находишь людей. Людей, которые видят суть дела и горят им. Меркулов тому доказательство. Да чего Меркулов! — он с лёгким смешком покачал головой и начал загибать пальцы на руках. — У тебя они все такие. И Бадаевы, и Черепанов, и братья Гурьевы, и твой огневик Кучумов, и Лунев с Марсовым, и Смольников, и Цеппелин. Как ты умудряешься собирать такие самородки вокруг себя?

Я лишь улыбнулся и пожал плечами. А что