Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

одинаково. Тёмно-коричневые брюки, жилеты в тон, белые рубашки и блестяще начищенные ботинки – ни дать ни взять, истинные джентльмены. Чёрные волосы были расчёсаны на прямой пробор – явно прослеживалось влияние матушкиных вкусов. Впрочем, на внешнем виде оно и заканчивалось. Повадки, кривые ухмылки и то особенное озорное выражение в каре-зелёных глазах остались такими же, как и четыре года назад. Я ни секунды сомневалась, что передо мной те самые Ужасные Дагвортские Близнецы, только изрядно повзрослевшие и похорошевшие.

– Доброе утро, леди Виржиния, – поймал мой взгляд тот, что довольно развязано опирался локтями на декоративную полочку-барельеф на стене. Его брат принял чуть менее нахальную позу – в ту же несчастную полку он упирался всего одной рукой, зато вторую положил на пояс. Как всегда, близнецы, не скрываясь, играли на публику, продумывая каждое движение, и даже неодобрительно нахмуренные брови матери не могли заставить их отказаться от любимого развлечения. – Позволите помочь вам? – галантно осведомился первый брат и, не дожидаясь ответа, проводил меня к столу.

Второй, кивком отпустив слугу, сам отодвинул для меня стул:

– Вечером поговорим, Гинни, – шепнул он, под предлогом помощи на мгновение склонившись к моему уху. Я мельком успела разглядеть почти невидимый шрам на переносице. Значит, Кристиан. А тот, что опирался спиной на полочку и первым проявил инициативу – Даниэль. Не слишком-то они изменились, верховодит по-прежнему младший брат.

Я осторожно скрестила пальцы, подавая наш детский сигнал. Близнецы переглянулись и широко заулыбались.

Абигейл, впрочем, ничего не заметила.

Застольный разговор сперва не клеился – виконту Стаффорну и наследникам герцога, очевидно, были неинтересны бромлинские сплетни и мода. Но потом, незаметно для всех, беседа свернула в чрезвычайно занимательное русло – аристократических чудачеств и милых безумцев.

Тон задала, разумеется, блистательная Эмбер.

– А вы слышали о том, что месяц назад преставился лорд Найтбридж? – прощебетала она. Абигейл покачала головой и заинтересованно взмахнула веером – мол, продолжайте. – Разумеется, не слышали. Лорд Найтбридж был затворником, самым настоящим. Почти не выезжал из поместья. И теперь, после его смерти, выяснилось, что под поместьем он приказал построить целые катакомбы! Коридоры там настолько широкие, что может проехать человек на лошади. Настоящий подземный город! Знали о нём только самые доверенные слуги, иных лорд Найтбридж не допускал. Он, видите ли, настолько не любил людей, что не мог терпеть их в своём убежище. Даже портреты предков велел унести с глаз долой.

– Бывает же! – удивилась леди Абигейл и после едва заметной паузы с энтузиазмом развила мысль: – Ну, это хотя бы безопасное чудачество. А вот во времена моей юности одна особа… весьма высокого происхождения, поэтому назовем её условно леди Алиса, услышала от одной гипси предсказание о том, что её, Алису, поджидает на востоке корона Царства Эзельского. Отец бедняжке во всем потакал, и она, не колеблясь, отправилась в путешествие на материк в компании таких же богатых бездельников. Готова поклясться, что им просто любопытно было, чем всё это кончится!

– И чем же кончилось? – тут же спросила леди Стаффорн.

Абигейл пожала плечами.

– Известно чем. Девушка так и осталась на востоке. В столице Эзели бедняжку приняли на ура, едва ли не цветами встречали – как же, сумасшедшая леди из Аксонии… А затем следы её затерялись.

Леди Стаффорн поджала губы. Весь облик её, от жесткого и старомодного траурного платья до тяжёлой камеи на шее, светился недовольством.

– Увы, всё призрачней становится граница между подобающей высокому положению некоторой эксцентричностью и глупостью человеческой. Вот мне в юности рассказывали такую историю. Некий лорд так любил собак, что во время обеда выставлял для них на стол миски с хорошей едой, с жарким или, скажем, заливным. А потом слуги вводили его псов, и у каждого животного была подвязана на шею накрахмаленная салфетка. Когда же лорду пеняли на его эксцентричный поступок, он возражал, что его собаки ведут себя воспитанней иных джентльменов… – с ностальгией закончила леди Стаффорн. – Видите, раньше даже в чудачествах была мораль, а теперь…

Все присутствующие, разумеется, тут же дружно вздохнули. Только у кого-то это был вздох сожаления о старых добрых временах, а у кого-то он означал: «Когда же эти скучные клуши наконец наговорятся!»

– А что же вы молчите, леди Виржиния? – громко обратилась ко мне Абигейл, оглаживая кольцо с крупным алым камнем. – Кажется, вам доводилось сталкиваться с настоящими безумцами. И каково же ваше мнение о них?

– Настоящее безумие уродливо, – ответила я, не колеблясь ни секунды. Отстранённо-спокойное, сосредоточенное лицо сумасшедшего парикмахера возникло передо мной как наяву, и по спине пробежали мурашки. – Безумцы производят впечатление тяжело больных людей. В их присутствии всё ваше существо пробирает суеверный страх… Не удивляюсь тому, что прежде сумасшедших считали одержимыми злыми духами.

Над столом повисло тягостное молчание. Только Кристиан и Даниэль оживились – истории о мистических явлениях и существах всегда были им по нраву.

– Оставим эту мрачную тему, – произнесла решительно Абигейл. – Я прикажу подавать кофе. Он, конечно, не так хорош, как в «Старом гнезде», леди Виржиния, однако и не совсем плох тоже. К слову, – оживилась вдруг она; её лицо озарилось предвкушением. – Может, вы подскажете, какой кофе следует заказать к празднику? Сорт, специи… Не поздно переменить ещё детали праздничного меню.

– Разумеется, я укажу вам самые подобающие случаю сорта, – с готовностью откликнулась я, переходя на более безопасную тему. – К примеру, «винный» кофе – у него богатый вкус, а уж аромат…

Далее разговор свернул снова на грядущее торжество, затем – на моду и наряды… Круг завершился.

После завтрака леди Абигейл предложила мне прогулку по оранжерее, расположенной во внутреннем дворике замка, в дальнем углу сада. Там покойный лорд Дагворт собрал богатейшую коллекцию экзотических растений – куда там садам Романии! Конечно, рядом с экзотикой преспокойно сосуществовали и традиционные апельсины, и чуть менее известные ананасы, но большую часть цветов смог опознать бы разве что профессор из Истонского Колледжа.

– Как вам мои сыновья? – издалека начала леди Абигейл, широко обмахиваясь веером.

В оранжерее было душновато, да ещё воздух весь словно насквозь пропитался сладким ароматом с ноткой гнильцы. Если бы я не привыкла к безумной смеси запахов на кухне «Старого гнезда», то наверняка бы ощутила дурноту.

– Прекрасные мальчики… уже юноши, – совершенно искренне ответила я. – И, кажется, вполне самостоятельные, леди Абигейл.

– Ах, надеюсь, – с