"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

пушистый зверек с севера. Всему моему тщательно выстроенному и прилизанному со всех сторон амплуа медиума придет каюк. Да и мне, пожалуй, тоже. Черт, да я даже не уверен, что Дамир, которого я знаю двадцать с лишком лет, сумел бы понять и принять тот факт, что я могу поднимать мертвых, что уж говорить об этом столь неудачно забредшем полковнике?! И пойдет эта присказка передаваться из уст в уста, пока не дойдет до нужных (вернее будет сказать, ненужных) людей. А потом… головой готов поручиться, что на этой планете нет ни единой страны, чье правительство сможет лояльно отнестись к тому, кто способен заставить восставать мертвецов. Вскройся этот факт, и мне до конца моих дней будет уготована участь либо подопытного кролика, либо вечного раба, либо и того и другого одновременно. А то и вовсе на вилы поднимут, как в Средние века.

Пытаясь предотвратить надвигающееся бедствие, я прорычал, выпуская в сторону выхода невидимые для других людей дымные щупальца своего дара:

— ВСЕ ВОН ОТСЮДА!

Полицейские разом замолчали, ощутив, как могильный холод стискивает их сердца, отчего те начинают трепыхаться, словно пойманные в силки птицы. Их лица приобрели серо-зеленый оттенок, вмиг оставшись без капли румянца, а глаза повылезали из орбит от внезапно поднявшейся волны ужаса. Дамир среагировал на непонятную угрозу первым. Он чуть ли не бегом бросился к проёму, выталкивая заодно из секционной и нежданного визитера.

— Как же вовремя, черт подери! — пробормотал я, смахивая со лба выступившую испарину. И именно в тот момент, когда за полицейскими закрылась дверь, мертвец начал мелко дрожать от наполнившей его Силы. Веки его распахнулись, открывая блеклые, хаотично вращающиеся глаза, а из горла раздалось сиплое шипение. Это покойник инстинктивно пытался сделать вдох.

Вообще, я давно заметил, еще в молодости, во время опытов над подвальными крысами, что чем «свежее» труп, тем легче и натуральней он копирует поведение себя живого. Этот, несмотря на то что пролежал мертвым уже несколько дней, еще не успел позабыть въевшиеся в подкорку человеческие рефлексы. Однако уверен на сто десять процентов, попытайся я его сейчас поднять полноценно, поведение его от живого будет отличаться так же сильно, как отличается стакан воды от стакана водки. Издали вроде похоже, но вблизи разница очевидна. И дело вовсе не в запахе. Хотя, ладно… неудачный пример. В общем, просто поверьте на слово, я подобного насмотрелся предостаточно, воскрешая грызунов, когда еще только начинал познавать свой дар.

Мертвые пальцы заскребли по кушетке с противным звуком, но я даже не поморщился. Мало что может быть столь же неприглядным, как пробуждение мертвеца, но Дамир успел меня провести через полсотни всевозможных убийств, так что подобная мелочь не могла вызвать у меня даже самую захудалую мурашку. Иногда приходилось и трупы в квартирах допрашивать, которые провалялись возле батареи по нескольку дней, а иногда и недель. Вот это зрелище, скажу я вам, действительно тошнотворное. А этот, по крайней мере, вполне свеженький.

Наконец, труп усвоил и распределил неосторожно вложенные мной излишки Силы, и теперь просто лежал с полуприкрытыми глазами, изредка делая судорожные движения глазными яблоками. Что ж, значит, можно уже и поговорить!

— Здравствуй, усопший.

— Зд… ра… вствуй.

Голос в моей голове был безэмоциональный и скрипучий. Было заметно, что слова с трудом давались покойнику. Видимо, при жизни человек обладал достаточно сильной волей и сейчас изо всех сил сопротивлялся, не горя желанием говорить со мной. Плюс накладывал отпечаток тот факт, что тело уже несколько дней провело в холодильниках. Чем больше проходит времени с момента смерти, тем дольше покойник, так сказать, раскачивается.

— Как тебя зовут?

— Мак… сим. Сви… ридов.

— Ты знаешь своего убийцу?

— Я ви… дел. Но не зна… ю…

— Тогда у меня к тебе есть еще несколько вопросов…

Глава 1

Крутя руль, отделанный тонкой бархатистой кожей, я пытался избавиться от легкого, но навязчивого чувства тревоги, которое во мне пробудило общение с мертвым Свиридовым. Этот Максим Михайлович оказался птицей о-очень высокого полета. При жизни он был ни много ни мало, а первым заместителем председателя Следственного Комитета Российской Федерации. Совершенно случайно, всего по одной оговорке покойника, я сумел понять, что он работал над каким-то невероятно важным делом, подробностей о котором я старался по максимуму избегать.

Представляете, да? Первый зам председателя СК лично работает над делом. Да что ж это за дело должно быть такое, что даже человек его уровня, что на своей должности перестает быть даже следователем, а становится уже управленцем, решает тряхнуть стариной?

От мыслей об этом моя интуиция просто истерически вопила, что вся эта ситуация пахнет крайне дурно. Даже не просто пахнет, а смердит! И оснований подвергать сомнению этот факт у меня не было ни малейших, так что я уже заранее решил, что более оказывать помощь следствию в этом деле не стану. Просто одно дело, когда ты помогаешь полиции посадить очередного психопата или мокрушника от мира организованной преступности, но когда вопрос начинает касаться таких щекотливых моментов, где замешаны интересы высоких персон, тех, чьи слова и желания выше даже любых федеральных законов и кодексов, то это совсем другое. Ваш покорный слуга по сравнению с этими акулами даже не малёк, а просто планктон, о котором никто даже и не вспомнит, если им вдруг закусят. В теории я это осознал сразу после предупреждения Галиуллина, когда он мне рассказывал про то, что я не представляю, какие люди в этом всем замешаны. Но чугунную весомость его предупреждение обрело только после разговора с трупом. Очень жаль только, что так поздно, иначе бы я отказался даже приближаться к секционной на пушечный выстрел.

И вот теперь заместитель председателя СК мертв, расстрелян в своем автомобиле средь бела дня на задворках центрального района Москвы. Дело достается Управлению