"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Он подумал чуть-чуть и спустился по вытертым ступенькам в питейный зал. Днем посетителей было всего три человека, все они сидели в углу возле стойки. Там же худая нескладная девица протирала глиняные чашки для вина. Мем прошел вдоль стоящих у окошек столов и приспособился за тем, от которого Ясины резные ставенки видны были лучше всего. Девица за стойкой помедлила немного и наконец подошла спросить, что господину будет угодно. Мем положил перед ней на стол жетон собачьего проводника и вежливо поинтересовался:

– Позавчера вечером кто обслуживал посетителей?+

Девица обомлела и даже чуть присела с перепугу.

– Вам с х-хозяином надо... п-поговорить, – еле выдавила из себя она.

– Ну так позови хозяина, – распорядился Мем.

Девица исчезла мигом, словно ее корова языком слизнула.

Хозяин выглядел так, как и положено выглядеть трактирщику. Маленький, толстый, с красным лицом, в криво повязанной белой косынке и с пахнущими чесноком руками. Полицейский жетон подействовал на него не так сильно, как на девицу, но все-таки хозяин впечатлился.

– Чем могу услужить, господин инспектор? – низко поклонился он.

– Я не инспектор, я всего лишь помощник, – скромно признался Мем. – Я хочу спросить про высокого человека в черном плаще, расшитом вот такими бусами. – Мем выложил на салфетку две оторванные от плаща убитого продолговатые стекляшки. – У человека этого темные волосы, он похож на южанина. Над правой бровью у него небольшой белый шрам, на шее под подбородком – бородавка. Когда вы видели его в последний раз?

– Да-да, – суетливо кивнул хозяин. – Я тоже ждал господина Мероя вчера за этим же столиком, а он не пришел. Я теперь буду отчитываться вам?

– В чем отчитываться? – слегка удивился Мем.

– Ну... вам лучше знать.

– Расскажите все с начала.

– С начала... – засомневался трактирщик. – С начала – уж больно длинный получится рассказ. А что случилось с господином Мероем?

– У господина Мероя неприятности.

– По службе?

– Можно сказать и так. Что вы должны были передать ему вчера?

– Подождите, у меня записано... – забормотал трактирщик и полез в карман, пришитый с изнанки фартука. Он извлек свернутую в трубку бумажку и предложил ее Мему.

Тот отвернул верх и прочел два абзаца. Это были разговоры неблагонадежных посетителей на политические темы. Что государь якобы никакой не государь, а обыкновенный подкидыш, и в Таргене скоро начнется война.

– Все ясно, – кивнул Мем и вернул бумажку хозяину. – Вы ее отдайте потом по назначению. Я из другого ведомства. Видите, – он показал трактирщику на свой жетон, – у меня печать красная. А у господина Мероя печать была синяя, верно?

– Да, синяя. А что? Есть какая-то разница?

– Синюю печать ставят в управлении Тайной Стражи. А я состою в войске Порядка и Справедливости.

– Да? – немного растерялся трактирщик. – Ну... это вам виднее, вы свои порядки лучше знаете. А доносы-то мне отдавать теперь кому?

– К вам пришлют человека. – Мем встал, собираясь уходить.

Трактирщик развел руками.

– Вот еще что, – остановился Мем. – Не было ли третьего дня, когда вы в последний раз видели господина Мероя, при нем красивой желтой тыквы, какие дарят на проводы зимы?

– Нет, – покачал головой трактирщик. – Ничего при нем не было, даже кошелька. Господин Мерой убежал в тот вечер быстро. Завидел кого-то в окно и очень заспешил.

– А кого он видел – вы не заметили?

– Темновато было, и я не очень смотрел... Но плащ вроде монашеский.

* * *

Вопреки своему обещанию забрать Ошку и посадить его в префектуре в подвал инспектор Нонор не стал этого делать. И подробный разговор с эргром Датаром отложил на некоторое время. Для того чтобы допрос чем-то помог следствию, нужно было задать правильные вопросы. А правильные вопросы сначала необходимо подготовить и продумать и потом уж задавать. Инспектор Нонор не был сторонником крайних мер. Наоборот. Он предпочитал напугать людей, а потом проследить, как они засуетятся. В горячке и испуге вдруг себя да выдадут?

Предварительные данные у Нонора имелись такие: следы трех неизвестных, один из которых убит. Обувь обычная городская, оружие настоящее, а не какие-нибудь подручные средства, подобранные тут же, с земли. Удар однократный и идеально точный – прямо в сердце, даже крови почти нет. Учитывая, что не всякий бывалый солдат наверняка знает, где сердце у человека, одно это – материал для размышлений немалый. Орудие убийства – тонкий кинжал или нож с гладким лезвием длиной около ладони. По расположению следов осталось неясным, вместе были эти трое или нет.

Похоже, что сначала они наведались в храм, а потом замешкались за пустырем среди лодочных сараев. Почему пошли туда, а не к пристани, тоже неясно. У сараев они некоторое время топтались на месте, что-то выясняя. После чего двое удалили со своей дороги третьего, забрали у него кошель и документы, если при нем таковые были, опростали содержимое кружек в канал, забрав одни записки с грехами, и отчалили с Чаячьего в неизвестном направлении. Причем, помимо медяков, лежала в береговой глине и тяжелая десятиларовая монета из тусклого золота. Мелочь выбирать из берега Нонор не стал, а десятиларовик подобрал и приобщил к делу. Неуютный храмик на маленьком островке навещали не только рабочие с мануфактур, но и кто-то позначительнее. И у этого значительного человека должна была иметься причина для посещений. Возможно, как-то связанная с записками о грехах и ночным происшествием.

Вернулись разосланные по перевозам помощники и доложили: в ночь убийства лодку на Чаячий нанимал только один человек – темноволосый, в черном плаще, расшитом стеклярусом. Дело было в конце вечерней стражи, в последнюю ее четверть. Причалил он к тем самым шатким мосткам, заменяющим пристань, и велел себя подождать. Перевозчик полночи мерз в лодке, плюнул и вернулся на Рабеж один. Все остальные участники событий если и прибывали на островок, то добирались либо на собственных, либо на краденых лодках.

По опросу свидетелей тоже ничего путного не получалось. Ошка приходил в трактир в начале первой ночной стражи, но там не нашлось лишних углей, чтобы насыпать ему в горшок. Он согласился подождать, пока угли приготовятся, заснул в тепле на видном месте и проспал стражи полторы, а когда вернулся – сразу прибежал обратно, потому что храм уже был ограблен. В трактире третьи сутки догуливала местная свадьба, не все свидетели и по сей день были трезвые, но Ошку они запомнили, потому что украсили его