Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

- Защита, когда будут разбирать жалобу на доктора Эшту. Как бывший ваш коллега, я трачу на помощь вам и Намуру порядочное количество времени и сил. У нас в госпитале тоже есть цеховая солидарность. Долг нужно отдавать.

Инспектор Аранзар с заметным облегчением перевел дух.

- Не пугай меня так больше, - сказал он, - я уже невесть что подумал по твоим предисловиям. Устав ваш писан, чтобы прикрывать друг другу жо... тылы, а вовсе не в интересах тех, кто может пострадать от врачебной ошибки. Заранее понятно, чем окончится суд, все процедуры прописаны. Если тетя Мира меня отпустит...

- Отпустит, - кивнул Илан.

- Но Намур и его люди не совсем префектура! - попробовал преуменьшить размер долгов префектуры перед госпиталем инспектор. - Даже совсем не префектура!

- С ним сами сочтетесь. Ваша просьба?..

- Префектура просит одолжить микроскоп.

- Дам, - моментально сказал Илан, несмотря на неожиданный поворот. - Но в обмен.

- В какой обмен? Я и так почти пообещал тебе выйти в суд на стороне вашего лекаря!

- В обмен, - повторил Илан. - Я вам микроскоп - вы им умеете пользоваться? Вы мне телескоп.

- Слушай, - сказал Аранзар. - Я чувствую, что сам я влип по уши и мне уже не отделаться... Но торговаться здесь неуместно. У нас дело государственной важности, а телескоп префектуре не принадлежит, просто пылится в кладовой. Это личное имущество бывшего префекта и его супруги.

- Прежний префект с супругой на Тобо и до конца штормов не вернутся.

- А если он разобьется или сломается? Ты знаешь, сколько он стоит? Да пес ним, сколько он стоит, где новый брать, если что?..

- Микроскоп же у меня не разбился. Кстати, зачем вам микроскоп?

- Я же не спрашиваю тебя, зачем тебе телескоп! - несколько нервно ответил Аранзар, сначала хлопнул уставом гильдии по столу, но пару мгновений спустя, все же забрал книгу и сунул за пазуху.

Илан посторонился, позволяя ему выйти из лаборатории.

- Я поговорю с тетей Мирой! - бросил через плечо инспектор Аранзар и исчез в заполненном шумом коридоре.

Стало ли проще, доктор Илан? Что-то исключилось? Да ни разу. Добавилась новая загадка: зачем префектуре микроскоп?..

И тогда он понял, что ему надоело.

Нет, он не смог бы пойти в терапевты, пусть Гагал на эту тему не шутит. Илан вообще не понимает, как те работают, если весь день ничего, кроме разговоров и писанины в их жизни не происходит. День, ночь, иногда целые сутки в операционной пролетают как четверть стражи. И пусть живешь урывками - до операции, между операциями, после - ты чувствуешь, что живешь, что есть отдача, есть польза, есть смысл, есть пульс в твоем движении сквозь сжатое в напряжении время. Или на дежурстве, когда ты готов к любым неожиданностям, к встрече с любой ситуацией, остаешься спокоен и собран, что ни произойди... Похоже было в префектуре с Джатой, и эта жизнь ему нравилась. Но госпитальная в хирургическом нравится больше. А сидеть и разговаривать, смотреть в стол или с кем-то друг на друга, молчать, проверять, наблюдать, ждать, размышлять, листать книги, записывать длинные анамнезы, выписывать еще более длинные рецепты, не прикасаться к больным - изо дня в день, из года в год... нет, так он не умеет. Он не умеет даже молча смотреть в окно несколько сотых подряд, если у него нет дел.

Надоело шарахаться от загадки к загадке, ни на одну не находя ответа. Надоело копить неуверенность и непонимание происходящего. Очень хочется окончательно вернуться в свою любимую Арденну, и наконец-то быть дома. Где все так, как хочешь ты. Где все знаешь, все трогал, все видел, где нет случайных вещей и случайных людей. Не проблесками и эпизодами. Навсегда и прочно. Он соврал про недружбу хофрских пациентов и свое равнодушие к ней доктору Наджеду. Ему не все равно, и их жизнь его дело. Ему будет жаль их самих и своей работы, своих вложенных сил, если кто-то из них снова пострадает. Пусть порядки на Хофре совершенно другие, но люди там живут такие же, как везде. Люди везде одинаковы. И, может быть, весь мир в чем-то Арденна, и всему миру сейчас не хватает устойчивости.

Поэтому доктор Илан не хочет позволять времени тянуться в хладнокровных терапевтических наблюдениях. Он хирург. Он что-нибудь... ну, если не ампутирует, то иссечет, перешьет, переделает. Изменит. Это его любимая работа - найти выход, когда его почти нет.

В кабинете Илан наскоро сгрёб самые важные вещи в сейф, перебрал бумаги со стола, запер ящики и тумбу, проверил медицинскую сумку и на всякий случай дополнил примитивный набор лекарств - просто чтобы были, без особой цели. Он так привык, всегда держать под рукой необходимый минимум. Еще он привык к наличию ассистентов. Или, если угодно свиты. Поэтому, спустившись по главной лестнице к дезинфекции, нашел Неподарка и велел тому переобуваться, сказав: 'Пойдешь со мной. Прогуляемся'.

Неподарок не обрадовался. Портянки, оторванные для него Иланом от порыжевшей в сухожаровом шкафу простыни, он наматывал, проявляя чудеса неуверенности, медлительности и криворукости. Куда он сам торопится, Илан не знал, но затянувшиеся сборы и постоянные неудачи чужих рук раздражали, а Неподарок под его нетерпеливым взглядом с каждым движением становился все более и более неловким.

- Такое впечатление, что ты всю жизнь ходил в шелковых чулках и придворных туфлях с пряжками, - сказал, наконец, Илан, наклонился, задрал Неподарку ногу и завернул левую пятку в ткань так, чтобы ничего не расползлось по