Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Нетривиальная, ха! — Кайто усмехнулся. — Это для вас она, может быть, и нетривиальная. А на Мандарине смерть это не просто ежедневное явление, не просто ежечасное — это вообще можно сказать неотъемлемая часть жизни! Да многие из мандаринцев всю свою недолгую жизнь выстраивают именно вокруг того, чтобы как можно ярче и заметнее в итоге умереть!

— Это как? — снова хихикнула Пиявка. — Привязать себя к фейерверку и поджечь фитиль?

— Ну, и такое бывало, скрывать не стану, — улыбнулся Кайто. — Но обычно людям даже и думать особенно не нужно. Мандарин, Луанань, и Синдзян не просто так называются Триадой. Это не триада планет, как думают многие. Это Триада именно в том понимании, в котором и следует понимать. Триада, которая мафия. Это именно они держат три планеты, это им принадлежат все бизнесы Луанани, включая официальный, курортный. Это они как-то сделали так, что Администрация отвалила от этого сектора, уж не знаю как — силой ли, или другими способами, это уже не так важно. Важно то, что эти три планеты как принадлежали триадам, так и принадлежат до сих пор. А триады, как любая мафия, постоянно ведут между собой мафиозные войны. Половина населения Мандарина, а сейчас уже может даже и больше, так или иначе относятся к триадам, и так или иначе завязаны в мафиозных войнах. Именно поэтому они так полюбили «жемчуг» и сделали из него целый культ — потому что он позволял им превышать возможности человеческого тела и получать какие-то преимущества перед врагом.

— А в чём смысл? — удивилась Пиявка. — Если главное — это красиво умереть.

— Не «красиво», — Кайто поднял палец. — А достойно. Так, чтобы тебя запомнили. Чтобы если случится такая ситуация, что в компании прозвучит твоё имя, все на минуту замолчали, отдавая негласную дань уважения. Вот в чём истинная цель мандаринцев. Ну, как минимум половины из них. Поэтому смерть на Мандарине — это не горе, не печаль и уж тем более — не что-то из ряда вон выходящее. На Мандарине ежедневно тем или иным способом убивается по несколько тысяч человек, и нередко у них никого после этого не остаётся, так что всё наследство переходит к дальним родственникам, которые, возможно, и на Мандарине-то никогда в жизни не были. Вы думаете, для чего существует суточный таймер пребывания на Мандарине лаоваев? Вот именно для этого, для того чтобы наследник имел возможность прилететь со своей, например, семьёй, или с командой, если он стал капитаном корабля — короче, с сопровождающими. Прилететь, чтобы вступить в наследство… И всё — катись колбаской!

— Ладно, ладно! — Пиявка вяло отмахнулась. — Я уже поняла, что ты имеешь в виду. Наследство так наследство. В конце концов, мне какая разница? Я-то всё равно останусь на корабле, ждать, когда вы в очередной раз приползёте с синяками и ссадинами. Хотя, конечно, идея секс-туризма меня заинтересовала…

— Не думаю, что тебе понравится, — Кайто хихикнул. — Мандаринцы в массе своей настолько аугментированы, что в них металла уже больше, чем мяса. А внешним видом они больше напоминают Жи, нежели людей.

Пиявка ничего не ответила, но посмотрела на Кайто очень сложным взглядом. В нём смешалось множество эмоций, но самая главная, которая отчётливо проглядывала — заинтересованность.

Оно и правильно — пугать танталку какими-то необычными существами, с которыми можно вступить в половую связь… Да если бы у Жи были хотя бы какие-то намёки на мужские репродуктивные органы, она, наверное, и с ним бы уже попыталась тем или иным способом потрахаться!

Нам проложили курс до планеты, установили скоростной лимит, который не следовало превышать, и следующие два часа мы просто двигались по прямой, постепенно сокращая расстояние. Все разбрелись по кораблю с целью потратить это время на вдумчивые сборы, и в итоге на мостике остались только я и Кори. Она — потому что рулила кораблём. Я — потому что мне и собирать-то было нечего. Я как-то ничем и не обзавёлся таким, что можно было бы собирать, а трофейный «Аспид» у меня теперь навсегда поселился за спиной. Так что я был готов прямо из кресла выпрыгивать на поверхность Мандарина.

Кори, конечно же, тоже шла с нами, но и ей тоже собирать было нечего. Меч и щит всегда при ней, а больше ничего ей и не нужно…

Хотя нет, кажется, всё-таки нужно. Иначе с чего бы я уже третий раз за последние полчаса ловил на себе её беглый, полный сомнения, взгляд? Будто она собирается что-то спросить, но из раза в раз не находит для этого силы.

На четвёртый раз она поспешно отвела глаза, поняв, что я её поймал с поличным. Тогда я встал, подошёл к её пилотскому посту, сел на подлокотник кресла, обнял за плечи и тихо сказал:

— Говори уже. Я же вижу, что ты что-то хочешь сказать.

— Не хочу, — Кори вздохнула и подняла на меня взгляд, и уже больше не отвела. — Не хочу, но оно… Само рвётся.

— Если рвётся, то говори, — я пожал плечами. — Это же и есть «хочу», разве нет?

— Не знаю, — Кори потупилась. — Ладно… Скажу. Кар… Помнишь наш самый первый разговор? Вдвоём, на этом же самом месте?

— Когда я тебя высмеял за то, что ты веришь в хардспейс? — я усмехнулся. — Ещё бы не вспомнить! Если бы не этот разговор, мы бы сейчас были хрен знает где, но точно не тут!

— Вот об этом я и хотела поговорить… — Кори слегка кивнула. — Почему мы… Здесь?

— В каком смысле? — не понял я. — Потому что помогаем Кетрин.

— Нет, я имею в виду… — Кори оторвала одну руку от рычагов и повертела ею. — В глобальном плане. Просто я снова чувствую себя, будто я делаю что-то не то. Будто мечта, хардспейс, снова уходит куда-то на второй план. Вытесняется какими-то случайными, второстепенными делами… Словно мы забыли, что вообще пытаемся сделать. Или, может… Мы потеряли надежду это сделать?

— Эй, отставить пораженческие настроения! — я потрепал Кори по плечу. — Что значит «потеряли надежду»? Мы вообще-то из раза в раз буквально из кожи вон лезем для того, чтобы этой самой цели достичь! Штаб-квартира «Кракена», объект ноль восемь, афера с