"Фантастика 2026-130". Компиляция. Книги 1-30 - Ал Коруд

— А, да… — спохватилась она и густо покраснела. — Чего молчишь?

— Думаю, что бы тебе ответить.

— Что надумал?

— Да ничего, в сущности. Мы сейчас смешиваем личное и рабочее, в нашем случае это разные плоскости. Личное предложение помириться принимаю. — Он зачем-то протянул вперёд мизинец, который так и повис в воздухе.

Ута не смогла быстро придумать, как на это реагировать.

— Упс, не та моторика, — выдал непонятный ребус хафу, споро забирая руку обратно. — Дурацкий рассинхрон.

— Что насчёт второй плоскости? — поинтересовалась она. — Я рада, что на личном уровне мы можем продолжить общаться.

— Рабочие отношения — решаю не я. Ты из лагеря вышла, я далеко не главный и политики не определяю.

— Справедливо. — Она вздохнула.

— Более того, ты только что сама сказала, что на вашей стороне — твой голос тоже не решающий, — напомнил хафу. — Потому что есть отец.

— М-да уж, — Ута отвела взгляд и пару секунд смотрела в сторону, с галереи вниз.

— Поэтому рабочие моменты тебе следует поднимать не со мной, — завершил светловолосый. — А с Хонокой.

— Она со мной разговаривать не станет. Ты не представляешь, как вчера ругались.

— Как раз представляю, — жизнерадостно возразил метис.

— В общем, если возможно, передай ей наш разговор полностью. Если вдруг… — Ута выдержала паузу, — обращайтесь напрямую. Чем смогу — буду помогать, хотя и негласно. Отец сто процентов договорился кое о чём с Хьюга Хироя, — выдала она без перехода. — Не могу сказать тему, но Хоноке лучше бы об этом узнать поскорее. О самом факте, она поймёт.

— Я думаю, она не имеет больше иллюзий и в курсе, — констатировал Такидзиро. — Но передам.

— Эй, подожди! Так и не ответил, зачем второй день покупаешь одежду⁈

— Ты уверена, что тебе это интересно?

— Если ты не против. Вопрос не по работе, личный; да, интересно.

— Вторую ночь не попал домой. Бассейн, душевые — гигиену поддержать получилось. А вот вещи…

— Тебя и сегодня отправили на свободное посещение? — о его текущем расписании Ута была не в курсе, но Решетников стоял рядом и можно спросить напрямую.

— Я с сегодня аудитор департамента логистики, — Такидзиро достал из кармана новый бейдж. — Нужные запросы сделал письменно, обежал кого надо лично — собрал подписи на листках-дублях. Номура с рабочей группы вернётся только через час, остался лишь он. К нему хочу идти в новой одежде, — бывший стажёр ухмыльнулся. — По понятным причинам личного характера.

— Что ещё осталось купить? — Уэки по хозяйски огляделась.

— Бельё, синие рубашки, галстуки, ремни.

— Пошли вместе? Помогу выбрать?

— Давай, если не спешишь.

— Хонока тебе ничего не скажет? — запоздало озаботилась айтишница.

— Во-первых, мы ей сами сейчас напишем в нашей группе на троих.

Логично. Группа со вчера никуда не делась, как ни парадоксально.

— Во-вторых, ты в этой группе сейчас сама извинишься перед ней письменно и позовёшь сюда, — продолжил метис.

Уэки послушно исполнила и только потом спохватилась:

— Эй, чего командуешь⁈ — затем растерялась. — И почему я тебя слушаю? — она рассеяно смотрела на своё отражение в зеркале ближайшего салона одежды.

— Потому что ты приняла решение, — уверенно заявил новоиспечённый аудитор. — Наша компания на троих как комфортный коллектив тебе дороже, чем прочие альянсы, в которых ты скорее по причине рождения, нежели из-за личных предпочтений.

— Умный, гад. — Ровно кивнула Ута. — Не понимаю только, как перед Хаяси извиняться. Она не такая добрая как ты, плюс у их семьи офигеть какие проблемы. Назревают.

— Пиши ей в мессенджере. Остальное возьму на себя.

* * *

Когда Уэки Ута отписалась в общем чате «тройника» (откуда она не успела выйти), Хонока сперва хотела примерно на минуту отпустить тормоза и побыть грубой: с точки зрения финансистки, разговаривать было не о чем.

Однако сразу после сообщения айтишницы туда же написал и Решетников. Он прислал фотографию, на которой они вдвоём с Уэки шагали по моллу в том самом месте.

Под фотографией шёл текст:

Приходи мириться? Есть разговор.

Хамке Уэки Хаяси-младшая ответила бы иначе, но Такидзиро плохого не заслужил. Кроме того, просто так светловолосый ничего не делает — это Хонока уже понимала.

Финансистка вынырнула из профессиональных вопросов и задумалась. Если хафу предлагает подобное, с учётом известного контекста должны быть причины. Какие?

Ну иди! Чего замёрзла? Правда есть разговор!

— в своей обычной манере кое-кто игнорировал разницу в социальном положении, несопоставимость их иерархий, принципиально разные места фамилий в общественной вертикали и всё остальное вместе взятое. Что можно и нельзя.

15 мин. Скажи ей, чтоб записывалась к парикмахеру: после того, как я приду, её причёска пострадает. Или лучше пусть вообще топает за париком — пригодится. Обещаю.

— угрюмо написала Хаяси и поднялась из-за стола.

Её частично примирили с ситуацией глаза Уэки-младшей: виноватые, потерянные, просящие.

Интересно, что Решетников с ней такое сотворил? — думала финансистка, спускаясь в директорском лифте. Если подумать, айтишница всё равно что на коленях приползла, причём на следующий день. Не самый прогнозируемый ход с её стороны, с собой будем откровенны.

Второй причиной согласия Хоноки принять приглашение стал элемент расчёта: самый хлипкий, но свой человек в чужой команде по-любому лучше, чем его отсутствие — азбука.

То, что речь идёт именно о смене семьёй Уэки команды, в свою очередь прямо вытекало из автоматического уведомления Регулятора, пришедшего с утра: государственный орган сообщал департаменту финансов Йокогамы, что принял запрос акционера Уэки Юо на разрешение сделок с принадлежащим отцу Уты пакетом акций. О разрешении будет сообщено дополнительно и самому апликанту, и офису эмитента.

Уэки-старший, судя по действиям, не верил в способность семьи Хаяси отстоять свою часть Йокогамы: он начал неспешно и открыто избавляться от своей доли.

В соответствии с действующим законодательством, уведомление Комиссии по ценным бумагам — первый этап выставления системообразующего пакета подобной корпорации на торги.

* * *

Суть позиции Уэки-младшей в двух словах можно было передать как «раскаивается и сожалеет».

Хонока, пожалуй, впервые в жизни решила не рубить с плеча в очевидной ситуации. Дослушав пространные изъяснения до конца, игнорируя бывшую подругу, она повернулась к Решетникову:

— Что ты об этом